25 апреля 1918 года они вместе с руководством БНР послали телеграмму кайзеру — от имени всей Рады, в которой заявили, что будущее Беларуси видят под опекой германской державы. Это был вынужденный шаг, имевший целью спастись от участи раздавленной немцами нации, на которую обрек беларусов Ленин. Тем не менее не все поняли его смысл. Он стал одной из причин раскола среди беларуских политиков и глубокого кризиса БНР.

Немецкая оккупация.

У нас сегодня говорят, что БНР не стоит и строчки в учебниках истории, потому что период БНР был — пусть не весь, но большей частью, — периодом немецкой оккупации.

Однако та немецкая оккупация совсем иная, чем оккупация при Гитлере. Нельзя смешивать совершенно разные вещи. Но именно такое смешивание сознательно производят враги беларуской независимости.

Во-первых, только при немецкой оккупации в 1918 году в Беларуси впервые государственным языком был провозглашен беларуский. Этого не позволяли ни поляки, ни россияне. А немцам было не жалко. Они в «старый спор славян» (по Пушкину) не стали вмешиваться. Наоборот, разрешили беларусам сделать свою «мову» языком государственной бюрократии. Уже за одно только это можно сказать им «спасибо».

Во-вторых, немцы разрешили запрещаемые ранее поляками и русскими беларуские национальные институты. За короткое время в БНР начали работать 350 беларуских школ и несколько гимназий, стали выходить газеты на беларуском языке, создавались культурно-просветительские общества и издательства, появились даже национальные театры. Беларусы смогли награждать своих героев беларускими орденами и медалями!

Впервые беларусы избавились от «панов» (поляков и русских), от которых у них только чубы трещали. Впервые люди ощутили себя вне «тюрьмы народов», как Ленин до революции называл Россию.

Это не восхваление немцев тех лет. Просто немцы в сложившейся ситуации — ради своей выгоды — взяли БНР под протекцию. Таков один из многих парадоксов истории.

Кстати, сей парадокс вполне объясним. В 1918 году немцы, в отличие от 1941 года, не имели плана по ассимиляции беларусов с целью превращения в «германоподобных». Поэтому они искренне удивлялись тому, как россияне на протяжении двух веков не давали возможности беларусам реализовывать себя в качестве самостоятельного народа. В отличие от русских, немцы разрешили беларуским деятелям делать что угодно со своим языком, образованием и культурой. Немного подумав, они даже не стали препятствовать работе органов беларуской администрации в центре и на местах. Разумеется, при условии главенства оккупационного командования.

Немецкая оккупация в 1918 году была куда более мягкой, чем оккупация Россией или Польшей. Потому что Беларусь как «яблоко раздора» между поляками и россиянами их не интересовала. По принципу «разделяй, чтобы властвовать», они не мешали беларусам строить национальное государство, так как это выводило Беларусь из-под идеологического и политического влияния и Польши, и России.

Летом 1918 года был учрежден паспорт гражданина БНР, открыты консульства БНР в Украине, Летуве, а затем еще в нескольких странах.

Дальше было вот что:

«После поражения Германии на Западном фронте и эвакуации немецких войск БНР осталась беззащитной перед большевиками и польскими легионами» (Беларуская энциклопедия, 1995, том 1, с.

90).

Главное здесь не в уходе германской армии (ушла, и скатертью дорога). А в том, что Беларусь снова осталась один на один с Россией и Польшей, которые затеяли новую войну между собой. Все повторилось в очередной раз: беларусам опять остались только два варианта: быть вместе или с Варшавой, или с Москвой.

А третьего варианта — беларуского — соседи не давали.

Возможно, кто-то из читателей не согласится со мной, но я полагаю, что немцы, блага беларусам не желая и не планируя, сделали Беларуси благо (векторы совпали не по мотивам, а по направлению).

В условиях немецкой оккупации (как бы «тепличных», то есть без давления польских и русских шовинистов) удалось заложить основу беларуской государственности. Именно благодаря этому Варшаве и Москве в последующие годы пришлось с ней считаться в ходе борьбы между собой.

Они стали соревноваться в том, кто больше пообещает беларускому народу. Беларусь из «пустого места» (по Пушкину) чудесным образом превратилась в прекрасную невесту, за которую спорили два «известных хлопца» (выражение поэта Яна Дюжского) — Польша и Россия. Поляки обещали западным беларусам автономию, а Москва пошла на то, что вернула Минску часть отобранной у нее Восточной Беларуси.

Многое сделали обе стороны такого, чего в царской России никогда не делалось. Но когда они поняли, что ситуация стабилизировалась, сразу начался откат, причем с ужасающей скоростью. Беларуские издания стали закрывать и в Польше, и в СССР, активистов беларуского движения (членов национальных партий и общественных объединений, интеллигентов, священников) заключали в тюрьмы (в Польше), казнили, отправляли в концлагеря и ссылку (в СССР). Беларуский язык снова стал изгоем.