Ему еще повезло, что их неожиданная встреча произошла, когда Элинор отчаянно нуждалась в общении и поддержке. Она продолжала скорбеть по убитой матери. Если позволить себе крамольную мысль, судьба сыграла ему на руку, ибо мать Элинор убил человек из низших слоев общества. Имбецил, принадлежащий к отбросам, которые, как надеялся Эдвард, вскоре будут изгнаны из общества. Борьба за чистоту нации стала и продолжает оставаться делом его жизни. Эдвард усердно изучал труды великих последователей дарвиновской теории наследственности. Собственный опыт Элинор и его научный интерес свели их вместе, дали им общее дело, и Эдвард, действуя как мужчина, каким он так хотел стать, вмешался в ход событий и спас ее вместе с Роуз.

За окном начинает светать. Эдвард допивает виски в стакане. Он пьянеет, ощущая приятное отупение в голове. Расправив подушку, он ложится. Комната кренится и покачивается. Глаза сами собой закрываются. Перед мысленным взором мелькает улыбка Элинор, Джимми, улыбающийся беззубым ртом, бледная, изможденная Мейбл со своей неразлучной Пруденс, крепко прижатой к груди. Затем появляются лица восторженных слушателей, внимающих его докладу, лица друзей и коллег из правительственных кругов и высших слоев общества. Слышатся перешептывания о рыцарском звании, которое не за горами: сэр Эдвард Хэмилтон.

Еще немного – и он потеряет контроль над ходом своей жизни.

VI

Как я и предвидела, они поместили ее в Младенческий замок.

Теперь она — моя девочка. А почему бы нет? Родители услали ее с глаз долой, и отныне она будет находиться под моим присмотром. Она брошена на произвол судьбы, хотя и находится под бдительным оком старшей медсестры мисс Мэннерс и обслуживающего персонала, дежурящего по суткам.

Малышка бродит пошатываясь. У нее кружится голова. От доз бромида, которые вы ей даете, у нее слабеют руки и ноги, болят мышцы и донимают позывы на рвоту. Зачем вы это делаете? Вашим никчемным лекарством меня не остановить, а ей оно причиняет страдания.

Младенческий замок. Отнюдь не рай земной с горами игрушек, ручными кроликами и увеселителями, развлекающими детей. Он стоит на вершине холма. Внутренний двор отделяет его от главного здания этой колонии для эпилептиков. Главное здание имеет высокую башню с часами и приземистый зал с кирпичными стенами, украшенный цветами и веселыми флажками. Зал – единственное место в колонии, куда приглашают вас, помпезная публика. Здесь устраивают спектакли добрых деяний, которыми так гордились основатели колонии с их горячими христианскими сердцами. Отцам-основателям это место виделось как приют, где нетрудоспособных чему-то обучают, как родной дом и школа для эпилептиков. Колония задумывалась как некое уединенное пристанище для тех, кого ваше общество старается не замечать и охотно объявило бы несуществующими. Здесь эти изгои находятся под наблюдением специалистов. Высокий идеал, кто бы сомневался. Но у вас, людей, всегда происходит так, что ваши грандиозные планы, якобы защищенные от всех превратностей, не оправдывают ожиданий и оборачиваются прямой противоположностью.