Читаем Тайное дитя полностью

До сих пор результаты, получаемые Эдвардом, отличались невероятной последовательностью. Наибольший интерес представляют данные по детям, взятым у биологических родителей и отданным в приемные семьи. Практически все биологические родители таких детей принадлежали к низшим социальным слоям. Их дети попадали в семьи среднего класса и высшего общества, где им предоставлялись любые возможности для обучения. Но их развитие все равно остается на уровне того социального слоя, где они родились. Они не показывают столь же высоких результатов, как дети, чьи родители принадлежат к высшим слоям, а это подтверждает правильность теории Эдварда.

Около девяти часов вечера миссис Фолкс стучится в дверь кабинета и спрашивает, не принести ли Элинор чего-нибудь. Элинор соглашается на чашку горячего какао.

Она возвращается к результатам исследований. И тут обнаруживается нечто странное… Возможно, она просто устала, однако Эдвард в своем отчете сделал особый упор на то, что серия проверок умственных способностей проводилась на ста двадцати приемных детях и подростках. Между тем данные по пятидесяти трем случаям отсутствуют. Элинор еще раз пересчитывает наличествующие данные. Шестьдесят семь проверяемых. Результаты по ним вполне согласуются с положениями теории Эдварда. Но куда-то же подевались остальные? Элинор просматривает все бумаги на своем столе. Данных по пятидесяти трем проверяемым нет. Каким образом они могли исчезнуть? Когда еще до замужества она работала с Эдвардом, он всегда был таким внимательным, таким организованным. Элинор чешет в затылке. Может, она ошибочно положила листы с этими данными куда-то в другое место?

Миссис Фолкс приносит чашку густого ароматного какао.

Должно быть, Эдвард сам переложил их в другую папку. Ухватившись за эту мысль, Элинор подходит к полкам, где аккуратно сложены папки. Ее предположение не оправдывается. Внутри начинает шевелиться страх: что, если она по невнимательности выбросила данные, когда избавлялась от ненужных бумаг на столе? От груды листов, заполненных торопливым размашистым почерком Эдварда. Сплошные уравнения, подтверждающие, что для своих исследований он выбрал правильную модель и методологию.

– Для любого мало-мальски стоящего факторного анализа необходимо учитывать влияние переменных величин, – как-то объяснял он Элинор. – Например, если мы поручим решение проблемы разным людям, они могут ее решить, но с разной скоростью. Или кто-то из них решит проблему лишь частично, а то и вовсе откажется решать, не пожелав воспользоваться методом проб и ошибок. В результатах нужно учитывать наиболее важные из этих переменных.

Он целыми днями учитывал эти факторы и переменные, исписывая десятки листов. Элинор спрашивала, можно ли отправить в мусорную корзину данные по отвергнутым вариантам. Эдвард сказал, что можно. Могло ли случиться, что она по ошибке избавилась от всех первичных данных?

Элинор обшаривает каждый дюйм кабинета. У нее учащается пульс, холодеет кожа. Наконец она в отчаянии начинает проверять письменный стол Эдварда и коробки, которые он еще не успел распаковать. Вдруг злополучные данные попали туда?

Кусая губы, она пытается сообразить, как преподнести все это Эдварду? Не поставят ли пропавшие данные под удар результаты всех исследований? Боже, что же ей делать? Едва дыша, она начинает проверять все ящики письменного стола, хотя и знает, что ничего там не найдет.

Но вот же они! Какого черта Эдвард запихнул их в самый нижний ящик, да еще под кипу черновых записей?! Скорее всего, по ошибке. Элинор торопливо вынимает нашедшиеся данные.

Она облегченно вздыхает. И все-таки это странно. Прежде она всегда считала Эдварда скрупулезным и педантичным во всем, что он делал: от выбора одежды до его работы. Однако, вновь начав работать с ним, она стала замечать мелкие недочеты и даже ошибки, а также общее отсутствие внимания к деталям. Похоже, у него появилась склонность к некоторой небрежности. Несомненно, это результат гениального ума и перегруженности. Еще одна причина, почему Эдварду позарез необходима ее помощь во всем этом. Она упорядочит его деятельность и сумеет сделать так, чтобы эта, с позволения сказать, небрежность находилась под ее строгим контролем, который был бы незаметен для мужа. Вот область, в которой хорошая жена может преуспеть: поддерживая мужа в его работе, она помогает ему стать лучше! Элинор кивает, соглашаясь со своими мыслями.

Вся кипа данных перекочевывает на ее стол. Нет, сейчас она не возьмется за работу. Объем данных, которые нужно просмотреть, слишком велик. Судя по всему, ей понадобится несколько дней. Сейчас она пойдет отдыхать, а завтра, на свежую голову, приступит. Она найдет способ извиниться перед Эдвардом за то, что эти данные не были включены в его доклад раньше. Она даже возьмет вину на себя; скажет, что запихнула не туда, а потому забыла, хотя ошибку, конечно же, допустил сам Эдвард, умудрившись засунуть папки в нижний ящик стола.