Читаем Тайное дитя полностью

Эдварда быстро повысили, и он из лейтенанта стал капитаном. Причиной был отнюдь не его талант командира, а отчаянная нехватка командного состава. Теперь под его началом находились не пятьдесят, а двести человек. Мужчины, но лишь по принадлежности к мужскому полу. Большинство его подчиненных были совсем молодые парни, самым старшим из которых едва перевалило за двадцать. Они происходили из разных слоев общества: сыновья врачей и учителей, лавочников, дворников и фабричных рабочих. Порой Эдвард чувствовал, что вынужден быть для них не только командиром, но еще отцом и учителем.

Рядовой Портер был обычным семнадцатилетним парнем. Сама заурядность. Школу он покинул в двенадцать лет, успев научиться лишь чтению, письму и азам арифметики. До армии он работал простым рабочим на стройплощадке. Подобно многим новобранцам, он попал в роту Эдварда сразу после курса начальной военной подготовки. Эти несчастные остолопы не подозревали, чтó их ждет. Они оказались на фронте. Их не смущало, что у половины даже нет надлежащего обмундирования. Зато они были полны наивной уверенности, что зададут проклятым гансам перцу. А вместо этого жизнь швырнула их в зловоние преисподней.

Однако Портер, невзирая на свою заурядность, отличался от других характером. Ничто не казалось ему слишком тяжелым и опасным. Он постоянно насвистывал и напевал, весело относясь ко всем превратностям фронтовой жизни.

– Так-так, сэр, – обычно говорил он, появляясь в блиндаже Эдварда. – Чем вас угостить на завтрак? Чай. Естественно, свежей заварки. А как насчет яичницы с беконом и колбасы?

Усмехаясь, он подавал Эдварду несъедобный хлеб из турнепсовой муки и тонкий ломтик солонины. Но иногда его маленькие шутки и веселое, жизнерадостное настроение творили чудеса, и жизнь хотя бы ненадолго делалась более сносной.

Но один из дней битвы при Пашендейле стал днем, когда мир Эдварда изменился навсегда и родилась ложь. На самом деле не было никакого храброго капитана Хэмилтона, который переломил ход сражения на своем участке фронта. В действительности капитан Хэмилтон оказался жалким, дрожащим существом, утратившим самообладание, когда оно требовалось особенно остро. В тот день Эдвард валялся на дне траншеи, дрожал, не в силах шевельнуться, не в силах встать и повести своих солдат в атаку. Его шкуру спас не кто иной, как рядовой Портер. Не Эдвард, а Портер оценил ситуацию и увидел брешь во вражеском фланге. Не Эдвард, а храбрый Портер бросился к немецкому пулемету и почти в упор уложил всех четверых из своего пистолета. И опять-таки Портер завладел пулеметом, развернул оружие в сторону врага и проявил чрезвычайную храбрость, спасая сослуживцев, пока не подоспело подкрепление и санитары Красного Креста, переправившие раненых в полевые госпитали.

Вот так. Наконец-то правда.

Наконец-то он признал эту правду для себя.

Осталось лишь рассказать ее остальному миру. Жене, которая потянулась к нему, привлеченная ложным ореолом. Высоким военным чинам в Лондоне, которые посчитали его героем войны и подняли на уровень, заставляющий всех сидеть и слушать его, затаив дыхание. Храбрый капитан Хэмилтон был человеком, достойным того, чтобы его слушали. Человеком, достойным хорошей жены. Заслужившим всеобщее почтение.

Меж тем раненый Портер, изуродованный до невообразимости, дергался в судорогах на госпитальной койке, заглядывая в бездну. Никто не ждал, что он выживет. Эдвард до сих пор не знал, кто нашел Портера на ничейной территории и перетащил в безопасное место. Командиры и санитары Красного Креста предположили, что спасителем оказался Эдвард, который в тот момент бродил как полоумный, плача и что-то бормоча. Его искренне поблагодарили за храбрость, а он ни тогда, ни потом не разуверил их, не сказал, что герой вовсе не он. Пусть мир думает, что это он, Эдвард, заслужил всю славу.

Однако Портер выжил, хотя напрочь утратил память о событиях того дня. Ему, как и всем другим, скормили ту же лживую историю, и потому он считает, что обязан Эдварду жизнью. Вернее, тем, что от нее осталось.

Эдвард познал совсем другое отношение к себе. Теперь его считали мужественным, достойным человеком, и он упивался уважением окружающих. Впервые в жизни его заметили. Женщины обращали на него внимание, флиртовали с ним. Это был совершенно новый мир, которым он наслаждался сполна.

А затем он встретил Элинор. Он влюбился в нее с первого взгляда. Если бы не ложный образ героя, она бы даже не взглянула на такого, как он. На того, кем он был… и остается. А если бы и взглянула, то быстро бы прошла мимо. Она и не догадывалась, что записку на ее столе оставил лже-Эдвард, лихо играющий роль бравого уверенного офицера. Ни одна девушка не пошла бы в кафе на свидание с трусом. Но какая девушка отказалась бы работать у энергичного, целеустремленного капитана, чье имя и фотография мелькали во всех газетах? Он постарался, чтобы эти газеты попались Элинор на глаза… Все эти годы их отношения строились на лжи.