Читаем Тайна рубина полностью

В лесу еще не наступила тишина. Миллионы летающих, бегающих, ползающих живых существ умолкают не сразу. Засыпает на ветке птичка, убаюкивая себя тихим посвистыванием. Издает отрывистый писк, похожий на щелканье ножниц, полосатый зверек - бурундук, скрываясь в норе. Где-нибудь на остывающем камне свернулась в кольцо медянка, стараясь сохранить живительное тепло. По гнилушке ползет огромный жук-стригун. Его хитиновые лапы издают тихие звуки.

Лесная жизнь замирает постепенно.

Между ветвями зажигаются первые звезды.

- До воды бы нам дойти, Нерон,- обращается к собаке Морозов.- Ты мастер искать.

Ага, знакомое слово! Нерон сильно втягивает воздух, прижимает уши и бежит вперед, разыскивая воду. Скоро в тишине леса раздаются булькающие звуки.

- Нашел-таки! Сиди на месте, я сейчас подойду,- крикнул Морозов и зажег фонарь. Он прошел шагов двадцать и увидел Нерона, с морды которого капала вода.

Собрать валежник и развести огонь даже в темноте - дело нескольких минут, если под рукой имеется сухая береста для растопки.

- Ну, повесим чайник и займемся ужином,- оказал Морозов, усаживаясь удобнее у костра.-Чтобы ночью ты не видел страшных снов, не следует перегружать желудок,-обратился он к собаке, бросив ей несколько сухарей и кусок сушеной конины.

Нерон в момент разгрыз сухари, проглотил мясо и, вильнув хвостом, убежал в кусты. Что такое попрошайничество, он не знал.

Какое разнообразие запахов! Нерон нырял в кустах и нюхал воздух.

Вот потянуло чем-то приятным. Нерон вспомнил: этот запах издавала серая курица, на которую он наткнулся сегодня днем. Где теперь затаилась эта курица - не найти. Острые сучья колют бока, а влажные испарения мешают разыскать источник запаха.

А это что? Это другое. Ноздри собаки начинает щекотать, и ей хочется чихнуть. Острый и неприятный запах раздражает: это дым от костра, зажженного хозяином.

Побродив по лесу, Нерон вернулся к костру, но Морозова там не было. Уши собаки поднялись, спина вытянулась, Нерон решительно кинулся в темноту, а через минуту послышался голос Морозова:

- Вот дурной, да я с тобой в прятки играть и не собираюсь. Просто мне нужен мох для постели. Отстань!

Тихо шипели сырые сучья валежника, на углях вспыхивали звездочки, и серый налет пепла уже стал покрывать костер. Морозов задремал. Вдруг совсем рядом раздался звук стригущих ножниц, на березовой гнилушке появился изящный полосатый зверек, похожий на белку.

- На месте! - шепнул Морозов.

Поднявшийся было Нерон присел. Любопытный зверек, нисколько не смущаясь света костра и присутствия огромного черного пса, сидел на стволе и тер лапой мордочку.

- Пошел! - крикнул Морозов и бросил в бурундука сучком.

Зверек скрылся. Нерон по инерции перемахнул березовую гнилушку.

- Ну, довольно, теперь спать. Лежи! - крикнул Морозов на собаку.

Нерон покорно улегся. Минут десять он полежал, потом посмотрел на заснувшего хозяина, неслышно поднялся и ушел в темноту…

Через несколько минут он вернулся и положил к самому лицу хозяина свою добычу.

- Вот спасибо! Зачем мне этот дохлый бурундук? Нечего сказать - удружил,- засмеялся Морозов, проснувшись рано утром.

Для выбора направления при спуске в долину метеоролог залез на высокую скалу кварцита.

Только в утренние часы просторы Южного Урала доступны для наблюдений.

Силуэты Таганаев были резко очерчены. Восточный их склон, освещенный солнцем, не скрывал даже такую мелкую деталь, как кустарник по берегам ручьев. Отчетливо были видны параллельные просеки, поросшие березняком, не прикрытые растительностью сланцевые и известняковые россыпи и поляны, желто-розовые от цветов.

Морозов, опытный в блужданиях по тайге, составил себе маршрут. Он наметил несколько характерных пунктов. Хорошо заметные россыпи, отдельные высокие деревья и поляны будут служить опорными точками маршрута. Расстояние можно определить на глаз и па числу вырубок. Конечный пункт маршрута - ярко-зеленая кайма кустарников, обступивших берега речки.

Еще с перевала Морозов заметил перемену в характере растительности западного и восточного склонов. Раньше он поднимался по угрюмой тайге, окруженной полумраком и тишиной, а теперь все чаще и чаще попадались веселые лужайки. Эти лужайки были прекрасными островками среди мрачного лесного окружения.

Лужайки были покрыты высокой травой, в которой синел аконит, мелькали золотисто-желтые шапки зверобоя; берега ручейков обрамляли купальницы и голубенькие глазки незабудок, розовые цветы сибирского лука были вплетены в ярко-зеленый ковер, а кольца «царских кудрей» еще издали привлекали внимание.

Поляны кишели множеством пчел, шмелей, сотнями бабочек. Целый день здесь слышались пение птиц, треск кузнечиков и жужжание шмелей.

Морозов не мог не задержаться на несколько минут на этих благоухающих и цветущих лужайках.

Вот кружится над цветами синяя «игла» - насекомое, похожее на стрекозу, только значительно меньше - трепещет прозрачными крылышками над желтыми головками зверобоя, а малиновка пулей проносится, охотясь, мимо нее и садится на ветку черемухи.