Читаем Тайна рубина полностью

Не имея другого выбора, Морозов свернул с тропы и углубился в чащу по этому руслу. По обе стороны поднимался хмурым неприветливым массивом лес. Кругом была тишина и полумрак. Часто бурелом перекрывал ручей. Спускались бледно-зеленые плети хмеля и лесных вьюнков. С берегов ручья протягивались лапчатые, неимоверно широкие листья папоротников. Над руслом в густом переплете сомкнулись девственные южно-уральские джунгли.

Будь Морозов новичком, он не решился бы продолжать путь по такому дикому лесу. Только Нерон, нимало не смущаясь мрачной обстановкой, бодро бежал вперед.

В сером полумраке не слышно было пения птиц, но птицы были. Они иногда почти из-под ног стремительно шарахались в сторону и исчезали в буреломе. Где-то высоко, по освещенным солнцем вершинам лиственниц перепархивал ветерок, и его шум едва доносился до слуха. В лесу было тихо.

«Дорога» пока шла в нужном направлении и не особенно виляла, берега ручья поднялись довольно высоко, образовав как бы коридор. Мелкий галечник был плотным. Под «крышей» можно было идти не наклоняясь, что особенно было удобно Морозову, нагруженному тяжелым мешком.

В некоторых местах ручей промыл себе настолько глубокую траншею, что берега поднимались выше человеческого роста. Откосы русла покрывал сплошной дерновый слой, разорванный только в некоторых местах. При внимательном осмотре оказалось, что боковые породы и дно русла состоят частично из сланцев, но главным образом из известняков, полуразрушенных и потому подвергающихся размыву.

Впереди, шагах в тридцати, ручей делился на два русла, одно из которых резко поворачивало на восток, второе шло по прежнему в северном направлении.

Выбрав северный ручей, Морозов скоро убедился в ненадежности дороги. Несколько попыток перебраться через бурелом заставили Морозова вернуться обратно и пойти по ручью в восточном -направлении.

После полуверсты сносной дороги ручей исчез, и его заменила извилистая звериная тропа.

Морозов попал в такую глушь, что, кажется, и звери избегали ее посещать.

Деревья боролись здесь за обладание светом - этим редким гостем густой тайги. Хилые, но высокие березы опирались своими слабыми стволами на ветви елей; рябины переплелись с липами, а жимолость и черемушник, казалось, росли от одного корня.

Тропа тянулась едва заметной цепочкой, часто теряясь в кучах валежника и густом мхе.

Морозову надоело вилять из стороны в сторону, и он решил идти прямо, руководствуясь компасом.

Тропа только создавала видимость некоторого облегчения пути; на самом же деле приходилось часто перелезать через кучи гнилого валежника и скользить по известняковым осыпям. Как и предполагал Морозов, идти без тропы оказалось даже легче: теперь, имея свободу в выборе направления, можно было держаться известняковых обнажений.

Морозов переходил от скалы к скале, карабкался по осыпям; иногда ему попадались, прикрытые растительностью ямы.

Морозов прошел уже верст семь. Лес немного поредел и уступил место густым кустарниковым зарослям. Идти стало значительно легче, бурелом исчез, а кустарник можно было не обходить. Справа, в просветах между деревьями, иногда мелькал силуэт Круглой сопки.

Морозов зашел в кустарник и вдруг почувствовал под ногами колебание почвы.

Он хотел отступить, но было уже поздно. Кусты, как ют сильного ветра, низко наклонились, и Морозов вместе с ними полетел вниз, в темное пространство.

Через несколько мгновений ноги Морозова стали скользить по чему-то сыпучему, и падение замедлилось. Скользнув по склону осыпи, Морозов остановился, по пояс погруженный в рыхлый навал дерновика и мелкой щебенки. Посмотрев вверх, он увидел на высоте пяти-шести аршин полоску света; она падала на белую известковую стену ямы. Морозов понял, что попал в большую карстовую воронку.

Карстовые провалы имеют различные объемы и формы: от небольших конусообразных углублений до огромных, в несколько ярусов, пещер. Часто провал земной поверхности образует воронку. Воронки бывают глухими, когда в результате провала почвы перекрывается первоначальный подземный канал, и переходящими в пещеры, когда этот канал остался не засыпанным обвалившейся породой. Из такой воронки выбраться не всегда удается.

Морозов около Уфы видел десятки провалов и знал, насколько опасно оказаться в карстовой воронке.

Электрический фонарик был в мешке, и, как только Морозов сделал движение, чтобы сбросить мешок с плеч, щебенка пришла в движение и посыпалась вниз - под ногами Морозова была пустота.

«Ниже еще провал»,- подумал Морозов и почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Нужно было зажечь спичку и, насколько возможно, осмотреться.

Однако желтоватого небольшого пламени спички оказалось недостаточно. Только в момент вспышки удалось рассмотреть вертикальную белую стену и осыпь, уходящую в темноту.

Стараясь не производить резких движений, Морозов достал из кармана тужурки компас, завернутый в восковку. Из восковки он свернул жгут и зажег его. Бумага загорелась и сильно задымила, но света было достаточно, чтобы осмотреться.