Картина была мрачной, но Лидия не могла насмотреться на нее. Дама и господин тоже подошли поближе.

– Какое страшное полотно, – заметил господин.

– Но какая сила! Как трогает чувства! Давай купим ее, Джон! – воскликнула дама.

– Хм, дело в том, что она не совсем готова, – послышался голос Тёрнера. – И пока еще не продается.

– Что ж, вот и хорошо, – отозвался господин. – Не уверен, что хотел бы созерцать ее изо дня в день в собственном доме. Невыносимый трагизм.

– В действительности все еще трагичнее, скажу я вам. Как известно, раньше мы, европейцы, порабощали чернокожих в Африке и насильно увозили их с континента. Видит Бог, мне стыдно за нас! Теперь это наконец прекратится, по крайней мере в Англии. Но в Америке все по-прежнему. И эта картина показывает правду: страховка распространяется на рабов, затонувших в процессе транспортировки, но не выплачивается за тех, кто умер естественной смертью, поэтому капитан приказал выбросить больных за борт! И все это чистая правда!

– Какой ужас! – воскликнула дама, и вскоре пара покинула галерею.

– Надо мне было прикусить язык и молчать, – вздохнул Тёрнер. – Рассказывая страшные истории, картину не продашь. Но вот что, Лидия. Завтра мы пойдем к одному человеку, который поможет вернуть тебе память.

Лидия попыталась возразить, но Тёрнер не слушал.

– Он добрый малый, не беспокойся!

Однако Лидия не могла не беспокоиться. Ночью она никак не могла уснуть. Правда, спать ей не давали не только тревожные мысли, но и кошки, которые всю ночь мяукали и запрыгивали на ее кровать в тесной каморке, пропахшей кошачьей мочой.

Гипнотизер

Наутро Лидия и Тёрнер собрались в путь. На улице их встретил такой густой туман, что нельзя было разглядеть здания на противоположной стороне улицы. Тёрнер заверил девочку, что может найти дорогу хоть с завязанными глазами, и посоветовал держаться поближе к нему. Туман приглушал и звуки шагов, и голоса – все было словно окутано ватой. Они шли, стараясь держаться ближе к стенам домов. Время от времени перед ними возникали фигуры людей, больше похожие на тени, и снова исчезали в тумане. Вдруг позади раздался звук быстрых шагов, потом кто-то толкнул Лидию в спину, и она упала на землю, не удержав равновесия.

– Ай! – крикнула она. Толкнувший ее уже скрылся в тумане.

– Тебе больно? – склонился над ней Тёрнер.

Лидия терла ушибленную ногу. Было немного больно, но встала она без труда. Впрочем, что-то все-таки было не так… Пастилки! Коробочка с пастилками, которую Лидия всегда держала при себе, исчезла! При выходе из дома она точно лежала в кармане – за минуту до того Лидия приняла пастилку. Может быть, коробочка выпала из кармана? Нет, ни на тротуаре, ни на мостовой ее не было.

– Что ты ищешь? – спросил Тёрнер.

– Пастилки! Они пропали! – выдавила из себя Лидия.

– Купим новые! – спокойно ответил Тёрнер. – Тебя толкнул вор-карманник. Они так и шныряют в тумане. Радуйся, что ничего, кроме пастилок, не пропало.

– Вы не понимаете! – чуть не разрыдалась Лидия. – Без них я не понимаю, что говорят люди вокруг!

– Да что тут понимать-то, – недоумевал Тёрнер. – Уж по-английски-то ты разумеешь? Невелика премудрость! При чем тут пастилки?

– Не могу объяснить! Мне обязательно нужно их вернуть! – крикнула Лидия.

Она была безутешна. Тёрнер заверил ее, что найти вора в тумане не удастся – они ведь даже не успели его разглядеть. Изо всех сил стараясь утешить Лидию и обещая купить новые пастилки, он взял ее за руку и повел за собой.

Слезы текли по щекам Лидии. Во всех испытаниях она старалась не падать духом, и вдруг такое! Ничего хуже и придумать было нельзя. Лидия брела вслед за Тёрнером, оплакивая свою судьбу: она перестанет понимать, что говорят люди вокруг, и будет обречена на полное одиночество. То, что Лидия оказалась в Англии, чуть облегчало ее участь – ведь английский она немного знает, но все-таки… Лидия тихонько всхлипывала, надеясь, что Тёрнер не заметит ее слез. Проклятый карманник! Хоть бы он упал и разбил себе голову о мостовую!

Лидия и Тёрнер все шли и шли сквозь густой унылый туман. Наконец художник замедлил шаг у обвитого плющом каменного дома. Он позвонил в дверь, и им открыла полная дама в черном платье. Поприветствовав Тёрнера как старого знакомого, она бросила взгляд на Лидию.

– Он дома? – спросил Тёрнер. – Я отправлял посыльного сообщить, что мы сегодня придем.

– Доктор Хоуарт ждет вас, – коротко ответила дама. – Сюда, пожалуйста.

– Вы же обещали, что не поведете меня к доктору! – прошептала Лидия, следуя за дамой через темный холл.

– Это не обычный доктор, а гипнотизер, – ответил Тёрнер.

Дама открыла дверь и жестом пригласила войти. Лидия злилась: гипнотизер, вот чепуха! Тёрнер мог бы и предупредить ее. Впрочем, все равно. Ей уже все равно.

Посреди комнаты стоял большой письменный стол, за которым сидел доктор Хоуарт. Лысую макушку обрамляли редкие клочки волос. Пристальным взглядом больших желтоватых глаз доктор напоминал сову. Кроме стола в комнате были книжный шкаф и кожаный диван. Окно было завешено плотными шторами.