Читаем Тайм-аут (ЛП) полностью

В-третьих, ее непонятно растущая враждебность по отношению к нему с каждой следующей партнершей, которая появлялась у него за эти годы. Нет, конечно, он думал, что это лишь проявление ханжества мисс Заучки и ее нетерпимость к служебным романам. А если… ошибался? Неужели он попал в точку, когда ляпнул в тогда, кабинете, что ревность ей не идет?

А еще он помнит взгляд, брошенный Гермионой на эту… Салли-или-как-её-там. Сейчас он понимал, что в нем сверкнула не только злость из-за задержки решения по ее проекту, нет. Это была зависть и обида. Обида на то внимание, что он уделил девчонке. Не ей…

Так… может быть она сама хотела бы оказаться на месте той глупенькой статистки? Тьфу, нет, не так… Может быть ее тоже… влекло к нему? Также как и его?

Хм.

Хм…

Люциус понял, что ему не терпится проверить эту теорию. И понять уже раз и навсегда – так это или не так!

Примечание: Котсуолд, где Люциус чуть не обещнулся построить замок. Горная гряда в западно-центральной части Британии, которую называют Сердцем Англии, является заповедной зоной.

http://lifeglobe.net/entry/2789

========== Глава 3. Часть 1. ==========

И все еще четверг, 19 июня 2004, 18:02.

Гермиона расстегнула пару пуговиц блузки, потирая болезненно затекшую шею с правой стороны. Почти каждую ночь ее одолевали судороги. Ну еще бы! Использовать вместо подушки небольшой валун! Да какому организму это понравится?! Никогда еще она осознавала так ясно, как сейчас, того факта, что наличие хоть какой-нибудь кровати и принадлежностей для сна (уже не говоря о собственной мягкой и уютной постельке), может послужить источником самого настоящего счастья. Господи! Все это уже давно казалось Гермионе чем-то самим собой разумеющимся, как еда или вода… или крыша над головой… А зря!

Пошевелила плечами, ощущая всей верхней частью спины такую ноющую боль, что, казалось, стадо гиппогрифов от души потопталось по ее телу. Невероятная физическая усталость, усугубленная чувством страха, что она никогда не покинет этот остров, преследовала её практически постоянно. Неужели же они застрянут здесь, питаясь лишь кокосовыми орехами на завтрак, обед и ужин, навсегда? Да при этом еще и пытаясь сохранить рассудок, в то время как Люциус Малфой всячески старается лишить ее такового.

И вдруг, будто отозвавшись на безмолвные моления, на плечи опустилась пара рук. Резко дернувшись, Гермиона попыталась повернуться, но стальная хватка удержала ее на месте.

Она выплюнула листья эвкалипта, которые старательно жевала каждый день, освежая дыхание.

– Что вы делаете? – спросила с искренним возмущением.

– Мы… помогаем вам, – насмешливо прозвучало в ответ, и Малфой начал разминать пальцами ее шею и плечи.

– Прекратите сейчас же! Мне не нужна ваша помощь. Я… не нуждаюсь в вас. И вы мне тоже… не нуж… о, Господи… да, тут… и еще правей… ооо… да, там…

Она невольно закрыла глаза. Боже, боже… Эти руки делали то, что должно было быть запрещено законом. Они делали нечто, от чего женщина могла потерять рассудок… И это было прекрасно. Где он был раньше? Где были эти, посланные самим Господом Богом, руки всю ее жизнь, когда она страдала от различных болей и напряжения? Когда именно они могли утешить и облегчить страдания…

Черт! Люциус Малфой действовал круче квалифицированного массажиста. Кто бы мог подумать?

Он ловко массировал шею и плечи Гермионы, будто изгоняя боль навсегда. А потом скользнул вниз по спине, и пальцы его, будто по волшебству, тут же нашли источник её дискомфорта на спине и бесцеремонно задрали блузку. Ох… Как же ей хотелось возмутиться в этот момент! Но нет… Не получилось. Гермиона так и не смогла приказать Малфою остановиться. Утешив себя мыслью, что прикосновения Люциуса приносят ей реальное облегчение, она не могла не признаться себе и в другом – ей… нравилось чувствовать его руки на своем теле. Очень нравилось…

Нравилось, как он не только массирует, но и поглаживает ее тело ладонями… так чувственно… так нежно… Нравилось, как осторожно сжимает ее плечи. Как мягко его губы прижимаются сейчас к ее…

Гермиона резко дернулась и пришла в себя от охватившего ее сумасшествия.

– Что вы делаете? – задала она вопрос снова.

– Я же уже сказал… Помогаю вам, – шепот Люциуса обжигал кожу на шее.

– Мистер Малфой, вы с ума сошли?! Вы… целуете мою шею!

– Неужели? А мне кажется, что ваша шея просто наслаждается этим процессом.

– Нет, не наслажда… ой! – Гермиона ощутила, как кончиком языка Малфой лизнул ее за ухом.

Она попыталась отпрянуть от него вперед или в сторону, но не смогла. Вместо этого ощутила, как Люциус садится с колен на корточки и тянет ее на себя. Продолжая поглаживать руки и плечи девушки, он чувственно прошептал на ухо:

– Почему ты постоянно так противишься мне?

– Потому что… потому что… – да потому что не знает, что произойдет и что она может натворить, если перестанет сопротивляться!

– Разве это не то, чего ты хочешь? – Малфой поцеловал бьющуюся на шее жилку.

«Да»

– Нет!

Скользнув с плеч, он ловко расстегнул пуговички блузки и тут же стянул ее, обнажив грудь Гермионы, едва прикрытую черным бюстгальтером.