Читаем Сын губернатора полностью

- Год в детдоме была, - судорожно вздохнув, подтверждаю я.

- Документы с собой?

- Да! – достаю из рюкзачка файл со всеми документами и ксерокопиями на них.

- Ладно, - говорит она, пролистав бумаги, - будешь мыть посуду, если потребуется заменять уборщицу.

- Хорошо, - выпаливаю радостно.

- Если приспичит, и официанткой пойдешь…

- Хорошо!

- Испытательный срок – месяц.

- Хорошо!

Воодушевленная, возвращаюсь в зал и нахожу Юльку глазами. Перегнувшись через барную стойку, целуется со своим парнем взасос.

- Кхм…

- Ну, что?

- Приняли! – выдыхаю облегченно, - завтра выхожу.

- Оу, класс! С тебя бутылка вискаря.

- С первой зарплаты, - обещаю я.

- Знакомься, кстати, - показывает на невысокого крепкого брюнета, - Леха, мой парень.

- Привет, - отзывается он.

Я тоже здороваюсь.

- Теперь часто видеться будете…

- Да.

- Надеюсь, не замутите за моей спиной?

- Что?! – выпучиваю глаза, - да ты что, Юль!

Она смотрит на меня деланно строго, а потом вдруг, прыснув, начинает хохотать, я, не до конца понимая, в чем дело, тоже смеюсь. Леша же смотрит на нас, как на дурочек.

- Ладно, шучу я, - машет Юлька рукой, - ты не в его вкусе.

Меня эта шутка трогать не должна, но отчего-то трогает. Спрятав обиду за легкомысленной улыбкой, прощаюсь с ребятами и еду в общагу.

На дорогу уходит почти час. Когда я подхожу к общежитию, на улице уже темно. Поправив съезжающую с плеча лямку рюкзака, шагаю мимо кустов акации по шуршащей под подошвами опавшей листве.

Когда до входной двери остается всего пару метров, на мое плечо, опускается тяжелая рука. У меня от страха что-то обрывается внутри. Действуя на инстинктах, резко разворачиваюсь и выкидываю вперед кулак.

- Идиотка, - проникает в мое, охваченное ужасом, сознание голос Греховцева.

Хватает мою руку и отводит ее в сторону, касаясь при этом своим торсом моего плеча.

- Ты?..

- Где твой телефон?

- Ты меня напугал! – выкрикиваю истерично, выдергиваю свою руку и толкаю в плечо.

- Телефон твой где? – повторяет Герман с нажимом.

- У меня зарядка сломалась, я его в общаге оставила.

- Пойдем, покажешь.

- Куда… пойдем?..

Вместо ответа он берет меня за руку и тащит в общежитие. Идет стремительно, оставляя позади себя шлейф дорогого запаха, а я, поспевая за ним, едва успеваю переставлять ноги.

- Тебя не пустят, - говорю с нервным смешком.

Сейчас дядя Валера дежурит, мимо него без спроса даже муха не пролетит. Но, видимо, не сегодня. Оторвавшись от сканворда, он лишь молча провожает нас взглядом.

- Показывай, где комната, - произносит Герман, как только мы оказываемся на втором этаже.

Коридор, освещенный всего двумя тусклыми лампочками, абсолютно пуст, хотя кое-где из-за дверей слышатся голоса, смех и музыка. Смотрю в нужном направлении, и возвращаю взгляд к Греховцеву.

У меня в голове не укладывается, что все происходящее реально.

- Зачем тебе? – спрашиваю тихо.

- Показывай, - так же негромко требует он.

Тяжело вздохнув, веду его к нашей с Юлькой комнате, попутно вспоминая, достаточно ли в ней чисто. Я обычно слежу за порядком на своей кровати и в шкафах, но вот Юля сильно ругается, если я трогаю ее вещи.

Открываю дверь своим ключом и зажигаю в комнате свет. Герман входит и, заложив руки в карманы брюк, демонстративно все осматривает.

Пытаясь скрыть смятение, начинаю суетиться. Скидываю ботинки и беру со стола подключенный к заряднику свой телефон. Он у меня очень старый, гнездо давно почти не чувствует штекер, а экран покрывает сетка трещин.

- Вот, - показываю ему, - снова не зарядился. Надо в ремонт отдавать.

- Убого, - словно не слыша меня, выдает парень, - убогая комната, убогая жизнь… и ты убогая.

Я буквально захлебываюсь обидой. Щеки обдает жаром, а между ребер словно нож входит.

- Слушай, - проговариваю глухо, - чего тебе от меня надо? Если это из-за денег, то не переживай, я отдам все до копейки. Могу расписку написать! Я устроилась на работу, скоро все верну!

- Что за работа? – невозмутимо интересуется Герман, садясь на мою кровать.

- Посудомойкой в баре.

- Каком?

- Какое тебе дело?

- Как называется бар?

- Штопор.

Герман заваливается на мою подушку и закидывает руки за голову. И даже, глядя на меня снизу вверх, умудряется это делать с превосходством.

Я стою рядом, держась за изголовье, и все еще отказываюсь верить своим глазам. Греховцев лежит на моей кровати, и это не страшный сон и не плод моего воображения. Этому ненормальному совершенно точно от меня что-то нужно.

- Зачем тебе работа?

- А зачем люди работают? Чтобы были деньги.

- Я могу дать еще.

- Мне больше не надо, я сама хочу зарабатывать.

- И хорошо там платят? - с сарказмом спрашивает он.

- Нормально.

- Ну - ну… За дополнительные услуги, наверное, еще и чаевые дают, да?

Дышу через раз. Меня корежит от бессильной ярости и ненависти. А ему хоть бы что, развалившись на моей кровати в верхней одежде, продолжает меня унижать.

- Уходи, - цежу сквозь зубы.

- У меня есть для тебя предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Я настораживаюсь и инстинктивно делаю шаг назад.

- Какое?

- Мне требуется домработница. Четыре раза в неделю убирать мою квартиру.

- Нет.