<p>Ольга Рузанова</p><p>Разреши мне любить</p>

<p>Глава 1</p>

Варя

– Спят? – шепотом спрашивает Арина.

– Да. Уложила.

Я принимаю от нее два одинаковых бумажных пакета с логотипом магазина детских товаров и, обняв плечи одной рукой, крепко целую в щеку.

– Блин… я так хотела посмотреть на них!.. В следующий раз приеду пораньше.

– Еще успеешь, Ариш, – улыбаюсь, отступая на шаг, – и посмотреть, и поиграть, и понять, как здорово, когда они спят.

– Шумные, да? – смеется тихо.

– Да. Не то слово.

Повешав куртку в шкаф, Арина поправляет волосы, глядя в зеркало, и идет за мной вглубь квартиры. Останавливаясь у каждой комнаты, восторженно ахает. Я на ее месте вела бы себя точно так же, но я не на ее месте, поэтому терпеливо жду, когда она все осмотрит.

– Это настоящий камин, Варь?

– Нет, имитация.

– Как настоящий, – проговаривает она и поднимает голову вверх, к висящим над ним двум парным картинам, – Боже, как красиво!

– Пара лебедей.

– Это очень модно сейчас. Мы с папой были в прошлом году на выставке в Праге. Такие картины стоят баснословных денег.

– Наверное…

Обойдя всю квартиру и заглянув даже в кабинет, которым пока никто не пользовался, Арина приводит меня, наконец, на кухню, где я накрыла для нас небольшой стол с закусками и вином для нее.

– Шикарно, – выносит заключение, усаживаясь на белый стул, – Все очень стильно.

Мы переехали сюда меньше трех недель назад, и еще не до конца обустроились. Нужно купить много чего из посуды и текстиля, а так же переделать кое-что для удобства детей, но я интуитивно не тороплюсь.

Сняв два бокала с держателя над барной стойкой, один наполняю белым вином, во второй наливаю лимонной воды.

– Ты не пьешь?

– И раньше не пила. Забыла?..

– Нет, но думала, вдруг, что-то изменилось.

Усмехнувшись подруге, я сажусь рядом и складываю руки на столе.

– Ничего не изменилось, Ариш.

Не считая того, что мне пришлось слишком быстро повзрослеть.

– Ты изменилась, – проговаривает осторожно, кружа глазами по моему лицу, – Стала другой.

– Какой?

Она пожимает плечами, словно не может объяснить, какой именно, и снова внимательно меня осматривает.

– Серьезной.

– Собранной, – подсказываю я.

– Да, именно…

– Ты тоже такой станешь, когда у тебя родится ребенок.

– Мне пока не грозит, – отмахивается она со смехом и берет кусочек сыра с тарелки, – Как ты справляешься, Варь?

– У нас приходящая няня.

– А ночами? Если они ночью не спят?

– Тогда я не сплю вместе с ними, – отвечаю, поглядывая на стоящую на кухонном острове радионяню.

Это единственный важный для меня гаджет последние почти два года. Муж говорит, мои зацикленность на детях и жажда контроля до добра не доведут.

– Станис помогает?

– Он все время на работе или в командировках. Но… – прерываюсь на то, чтобы вдохнуть воздуха, – он хороший отец.

Арина понимающе кивает, а я соскакиваю, чтобы достать из холодильника заказанные специально по этому случаю пирожные.

– Почему вы решили вернуться?.. Из-за твоей послеродовой депрессии?

– Климат Лондона не пошел мне на пользу, – улыбаюсь, уходя от ответа.

Вынимаю капкейки по одному и красиво расставляю на блюде.

– Серьезно?! – подкатывает глаза Арина, – Верится с трудом, но я все равно дико рада!

Подруга даже примерно не представляет, какие чувства меня одолевают сейчас. Это нечто похожее на потребность преступника снова побывать на месте преступления.

– Денежко тоже в городе. Знала?..

Покинувший мои легкие воздух встает в горле плотным пузырем. Я разворачиваюсь к ней лицом и вжимаюсь поясницей в каменную столешницу.

– Он разве не в Кисловодске?

– Нет, вернулся еще осенью. Аля сказала, ему в федерации бокса должность дали.

– И разве с Алей они не расстались?..

Арина, играя бровями, склоняет голову набок.

– Снова вместе.

Пытаясь справиться с головокружением, я прикрываю глаза и буквально вижу, в какие руины превратятся наши жизни, когда всплывет правда.

Мне становится жарко до ощущения липкой спины, а кисти и ступни, напротив, леденеют.

– Вот как?..

– Да, – подтверждает Арина, не замечая моего состояния, – Мы сейчас почти не общаемся, но я поняла это по фото с ее страницы. Может быть, в этот раз у них что-нибудь получится.

– Да. Скорее всего…

Пытаясь уменьшить давление в груди, глубоко вздыхаю и возвращаюсь к своему занятию. Ставлю пирожные на стол и включаю чайник.

Дальнейшая беседа и встреча в целом становятся мне в тягость. Подпитываемые страхом, который оказался значительно ближе, чем я рассчитывала, мои мысли раскручивают карусель.

Я не думала, что он в городе. Я не готова.

Мне стыдно от испытываемого мной чувства облегчения, когда около полуночи Аришка уходит. Даже не убрав на кухне, я на цыпочках пробираюсь в детскую. Усаживаюсь в широкое кресло между двумя кроватями, прижимаю ладонь к глазам и хватаю воздух ртом.

Подобные приступы удушья случаются о мной довольно часто, и я научилась прогнозировать и блокировать их. Переключение потока мыслей и глубокое, полностью контролируемое, дыхание. Это одна из практик, которой я научилась, посещая психотерапевта в Лондоне.

– Ма-а-а… – вдруг раздается тихий голосок Арсеньки.

– Тш-ш-ш… Молочка?