- Это они? – уточняет парень, кивком головы указывая на мои лохмотья.

Я вообще-то никогда не ябедничала. В детдоме стукачей не любят. Но сейчас проговорилась.

- Слушай, - начинаю взволнованно, - я знаю, о чем ты хочешь поговорить…

Греховцев заламывает бровь и смотрит на меня в ожидании.

- Так вот… я никому ни слова не сказала о том, что ты заступился за меня перед деканом. Я не понимаю, откуда они узнали…

Герман скользит по мне недовольным взглядом, осматривает волосы, немного тормозит на губах, отчего мое сердце неожиданно сбивается с ритма и останавливается на расцарапанной в кровь ладони.

Я и сама замечаю это только сейчас. Даже не помню, где так поранилась.

- Недоразумение ходячее, - бормочет он и, сложив руки на руле, устремляет взгляд в лобовое стекло.

Я, сглотнув слюну, опускаю глаза.

До ужаса стыдно.

Молчание затягивается. Исходящее от кожаного сидения тепло проникает под мокрую одежду, и я начинаю согреваться.

Чего ему от меня надо?

Немного осмелев, незаметно рассматриваю его.

Он странный. Я таких никогда не встречала раньше. Как с другой планеты или параллельной Вселенной. Внешность и энергетика, исходящая от него сильно отличаются от всего, что встречала раньше. Его даже человеком назвать сложно.

Безымоциональный, высокомерный и циничный, хоть и… красивый. И пахнет от него незнакомо. Дорогим парфюмом, деньгами и превосходством над остальными.

- Я пойду? – говорю робко.

- Денег дать? – вдруг спрашивает он и, не дожидаясь моего ответа, достает из внутреннего кармана кожаной куртки бумажник.

Открыв его, вынимает две купюры номиналом пять тысяч. У меня, как у вороны из басни, спирает дыхание. Смотрю на деньги, а перед мысленным взором проносятся новые ботинки, теплая куртка… нормальная еда.

Герман, видимо заметив мою реакцию, холодно усмехается.

- Бери.

Встречаюсь глазами с его серым взглядом и невольно ежусь. Он намеренно меня унижает.

- Нет.

- Мало? – добавляет еще две купюры, буквально вводя меня в состояние шока.

Я таких денег сроду в руках не держала, но все равно упрямо качаю головой.

- У меня все есть… Мне не надо…

- Гордая, да?

Не гордая, но брать деньги Греховцева боюсь. Разворачиваюсь к двери и, судорожно шаря рукой, пытаюсь понять, как она открывается.

Герман сгребает почти полностью оторванный рукав толстовки в кулак и дергает на себя.

- Бери! Купи себе нормальную одежду!

- Не надо мне…

- Слушай сюда, сиротка! – вдруг повышает он голос, - мне похер на тебя и на твои лохмотья. Своим внешним видом ты позоришь Вуз и оскорбляешь мои эстетические чувства. Или ты приводишь себя в порядок или возвращаешься в свой колхоз!

Глава 3.1

Возвращаюсь в общежитие уже вечером. Уставшая, продрогшая, взбудораженная, но, чего греха таить, довольная. Быстро умывшись, любовно раскладываю на кровати свои обновки.

Новая толстовка, темно-синие ботинки на плоской подошве, черные брюки из стрейчевой ткани и… та-дааам… синяя укороченная куртка. Разглаживаю ткань, смахивая с нее невидимые пылинки. Это, конечно не вещи из бутиков, но относиться я к ним намереваюсь крайне бережно.

Все это было куплено мной на небольшом крытом базаре в одном из спальных районов. Там ими торгуют чуть ли не на улице, и цены ниже магазинных раз в пять. А если учесть, что торговалась я до слез (слез продавцов), мне они обошлись еще дешевле.

Сэкономленных денег даже хватило на продукты. Печенье, макароны, тушенку, сахар и молоко.

Улыбаясь, развешиваю свое добро в шкафу. Радужное настроение омрачает лишь осознание того, на чьи деньги все это было куплено. Но ничего, соглашаясь их взять, я поклялась Греховцеву, что верну их все до последней копеечки.

Он лишь усмехнулся. Не поверил.

Следующим утром я буквально заставляю пойти себя на занятия. Трушу снова оказаться в туалете наедине с неадекватной троицей. Страшно и за себя и за свои новые вещи. А еще я боюсь и стыжусь встречи с Германом и его друзьями.

Я ведь его совсем не знаю. Вдруг, он всем расскажет, что я взяла у него деньги. Вчера об этом не подумала, а сегодня трясет от одной этой мысли. Если это произойдет, я стану объектом самой настоящей травли.

Я облажалась, да?!

На первую пару сознательно опаздываю. На переменах стараюсь не отсвечивать, а после занятий сразу убегаю в общагу.

Кажется, пронесло. Никто на меня и внимания не обратил, будто я внезапно превратилась в невидимку.

Подготовившись к завтрашнему семинару, я, со списком адресов в руках, иду искать себе работу. Это решение я приняла, когда взяла из рук Греховцева деньги. Без подработки долг вернуть я не смогу.

Первым делом захожу в кафе, расположенное всего в паре кварталов от универа. Там мне говорят, что опоздала, надо было в сентябре приходить, а сейчас все вакансии заняты более расторопными студентами.

Обхожу еще несколько мест. Предлагаю себя в качестве посудомойки, уборщицы или официантки на полдня или в ночную смену. Кое-где мне отказывают сразу, а в одном кафе обещают перезвонить.

В итоге, к вечеру, я, уставшая и все еще безработная, возвращаюсь в общежитие и без сил падаю на кровать.

- Где была? – лениво интересуется сидящая по-турецки на кровати Юлька.