Читаем Сын Авонара полностью

— Это одна из лучших трапез в моей жизни, Баглос, — сказала я, когда мы прибирали со стола, — включая те, что проходили в домах королей и герцогов. Ты мог бы заработать состояние в любом знатном доме Лейрана, если бы согласился принять на себя заботы о кухне.

— Прошу простить меня, — заговорил Баглос. Когда котелки были вытерты и аккуратно расставлены возле очага, он встал на стул, чтобы подвесить на крюк сетку с луком, и вернул на полку маленькую жестянку с солью. — Но меня снедает любопытство. Как женщина, живущая… прошу прощения… такой жизнью, как ты, могла обедать с королями? И как получилось, что ты произносишь слова на древнем языке дар'нети?

Пока луна все выше поднималась над восточным горизонтом и жаркий ветер колыхал пламя свечей, я присела на край стола и рассказала дульсе и Д'Нателю кое-что о себе, кое-что о дж'эттаннах, кое-что о том, как я дошла до своего нынешнего положения. Не очень много. Только то, что потомки дж'эттаннов не знали ничего из рассказанного Баглосом, что они были истреблены, что, возможно, мой муж, Целитель, и мой сын, новорожденный младенец, были последними из них.

Баглоса поразил этот рассказ, он продолжал ужасаться, переводя мои слова принцу.

— Все Изгнанники погибли… их дар вне закона. Сожгли живьем… убили, едва он родился… Помоги нам Вазрина выбраться отсюда! Мне кажется, лорды Зев'На уже одержали победу!

— Ты понимаешь, почему я решила, что вы посланы именно мне? Очень может быть, что во всех Четырех королевствах не найдется ни души, которая бы знала хотя бы само слово «дж'эттанне».

— Это бесспорно.

— И ты понимаешь, почему Д'Нателю нельзя проявлять способности там, где его могут увидеть? Убедись, что он усвоил это. Наш закон не знает исключений.

— Теперь многое понятно. Не расскажешь ли ты нам что-нибудь еще? О дж'эттаннах, об их жизни в этих землях? Почему они больше не возвращались к Мосту?

— Я же сказала тебе, они не знали ни о Мосте, ни о вас. У меня нет ответа на твой вопрос. А что до их жизни здесь, теперь это не важно.

С прошлым покончено. Кейрон и дж'эттанне мертвы. Воспоминания их не воскресят. Я ненавидела разговоры о них.

Когда Баглос пересказал все принцу, тот дал понять, что помнит мои наставления. Однако он не выказал страха. Драчуны и задиры обычно не верят, что им придется испытать на себе предназначенное для других. Он вернулся к своему полену — теперь тонкой деревянной пластинке размером с ладонь, — уселся в потоке света, льющегося из двери дома, и начал что-то вырезать на ней острием кинжала. Один раз я ощутила в воздухе колебание, легкий вздох, который не был порывом ветра, подняла голову и увидела, что Д'Натель поглаживает лезвие кинжала. Мне было интересно, не создает ли он какое-нибудь заклинание, но спрашивать я не собиралась.

Баглос с Паоло затащили стол обратно в дом. Паоло забормотал что-то об оставшихся без присмотра лошадях и ушел в ночь, сунув руки в карманы. Он не собирался торопиться с Ураганом в Данфарри. Шериф велел ему ехать к дому Ионы, и Паоло не желал ни на шаг отступать от указаний. Вкусный ужин, заботы о коне Роуэна, таинственный принц, разговоры о магии — за все тринадцать лет в жизни Паоло не выпадало такой ночи.

Прошло немного времени, я вылила грязную воду, оставшуюся от мытья посуды, но тут Д'Натель внезапно вскочил на ноги, выронив свою деревяшку. Выхватив у меня ведро и отшвырнув его в сторону, он потащил меня к двери дома и, отчаянно жестикулируя, потребовал сказать, где Паоло. Кажется, он не замечал людей до тех пор, пока не нуждался в них.

— Что тебе нужно от… — Не успела я договорить, как Д'Натель заревел от негодования, махнул рукой на небо, потом на луг и лес и яростно ударил кулаками друг о друга. Опасность. Пока я вглядывалась в темноту, стараясь увидеть то, что его обеспокоило, серая дымка заволокла лунный свет, бодрый огонь свечей померк, хотя на небе не было ни тучки и свечи продолжали гореть. Странный ветер пронесся по долине, прогоняя тепло летней ночи, неся с собой запах гари, золы и гниения. — Он с лошадьми. — Я указала на рощицу.

Д'Натель промчался через луг длинными грациозными скачками, направляясь к черной роще, и скоро вернулся с переброшенным через плечо хнычущим мальчишкой. Принц прогнал меня в дом, опустил Паоло на пол, закрыл дверь и запер ее. Тяжело дыша, он привалился спиной к двери и выставил вперед подбородок, приглашая меня возразить ему.

Заговорил Баглос.

— Что такое? Дикие звери… Святая Вазрина! Зиды! — Он обвел миндалевидными глазами потолок и стены, забрался на кровать, чтобы запереть на засов ставни.

Паоло поднялся с пола, потирая руки.

— Чокнутый!

— Не сердись, Паоло, — сказала я, отводя мальчика подальше от принца и поближе к очагу. — Там было опасно, он хотел спасти тебя. Это пройдет.

— А моряк? — спросил Баглос — Он успел дойти? Ради Вазрина, пусть он успеет!

Сердце на миг замерло от страха за Якопо, когда я представила его спускающимся к деревне, но потом прикинула время и отрицательно покачала головой.

— Нет, до деревни идти всего час, а он ушел не меньше двух часов назад…