Читаем Свинец в крови полностью

Невыносимо медленно камера скользила вдоль ее обнаженных ляжек, задержалась на лобке, потом поднялась до запястий, прикованных наручниками к кровати. И наконец, объектив задержался на неподвижном лице.

Наталия Велит лежала с широко раскрытыми глазами. Она уже не дышала.

Сара, с трудом сдерживая дрожь, включила кассету на перемотку и начала просмотр сначала. Съемку начали в тот момент, когда Наталия под руку с Луи Фаргом вошла в свою квартиру. Она смотрела перед собой невидящими глазами и спотыкалась, хотя адвокат и поддерживал ее.

Он за руку доволок ее до спальни. Бросил на кровать, раздел и овладел ею, не встретив ни малейшего сопротивления. Наталия в полубессознательном состоянии позволяла делать с собой что угодно. Когда Фарг кончил, она приглушенно вскрикнула, а потом снова погрузилась в небытие, в то время как адвокат встал и начал одеваться в углу.

Затем, нервно махнув рукой своему сообщнику, он исчез из поля зрения камеры. Спустя несколько секунд глухой хлопок двери возвестил о его уходе. Оператор поставил камеру на треножник у изножья кровати, потом подошел к Наталии. Сара сразу же узнала Томмазо Д'Изолу. Банкир приблизился к распростертому на кровати телу и ударил молодую женщину по лицу, чтобы привести в чувство.

Наталия слабо застонала. Д'Изола обратился к ней на безупречном французском, с едва заметным акцентом:

— Где картина?

Казалось, Наталия не поняла вопроса. Ее глаза на мгновение задержались на лице говорившего, потом она снова уставилась куда-то в потолок.

Д'Изола снова ударил ее по щеке, на сей раз сильнее. Наталия снова застонала. Д'Изола схватил ее за волосы и повернул лицом к себе.

— Я хочу знать, где находится эта картина.

— Какая... картина?

— Автопортрет Орацио Борджанни. Та, что на фотографии. Я потерял ее из виду двадцать пять лет назад и вдруг обнаруживаю на обложке журнала мод. И ты стоишь перед ней. Где она? В этой квартире?

— Нет... Не здесь...

— А где?

— Алекс... галерея... — пролепетала Наталия.

Д'Изола выпустил волосы молодой женщины, и ее голова тяжело упала на подушку.

— Хорошо, дорогая. Ты умница. За то, что так хорошо вела себя, я тебе устрою такой кайф, которого у тебя еще не было. Летать будешь. Только вот потом взорвешься. Тебе понравится, вот увидишь... А уж я прослежу за твоим полетом, — добавил он, указывая на камеру.

Д'Изола достал из кармана шприц. Перехватив руку Наталии резиновым жгутом, он ввел содержимое шприца ей в сгиб локтя. Потом подошел к камере, снял ее с треножника и встал прямо над своей жертвой.

Он взял ее лицо крупным планом. Под действием кокаина, растекающегося в ее крови, Наталия заулыбалась. Закрыв глаза, она отдавалась умиротворяющему действию наркотика. Губы приоткрылись, изо рта вырывались хриплые стоны.

Внезапно ее дыхание участилось. Улыбка превратилась в гримасу боли — она начала задыхаться. Несколько мгновений она пыталась подняться, напрягала изо всех сил запястья, чтобы освободиться от мертвой хватки наручников. Самое ужасное состояло в том, что первый наркотик уже не действовал и она полностью отдавала себе отчет в происходящем.

Секунд через двадцать ее движения стали замедляться. Кожа приняла синеватый оттенок. Тело Наталии Велит застыло в той самой позе, в которой Томас Кемп найдет его на следующее утро.

Картинка стала менее четкой, потом исчезла. На плазменном экране застывшие черты Наталии Велит уступили место странному туману из мельчайших точек. Сара, по-прежнему сидевшая в кресле, не могла шевельнуться. Она чувствовала себя замаранной тем, что увидела. Ей даже не хотелось верить в реальность этого гнусного фильма. По ее щекам текли слезы, но она даже не подняла руку, чтобы вытереть их.

— Судя по всему, мое кино вам понравилось.

Голос прозвучал из-за ее спины, с порога часовни.

— Если вас заинтересует, я запечатлел также и смерть вашего друга Коплера. Вы ведь капитан Новак, не так ли?

Сара медленно повернулась. В дверях с револьвером в руке стоял Томмазо Д'Изола.

— Коплер говорил мне о вас перед смертью. Он предупредил, что вы будете преследовать меня и здесь. Я ждал вас. Мои люди вычислили вас, как только вы сошли с самолета, и пасли вас все то время, пока вы выслеживали меня. Судя по всему, им удалось сделать это менее заметно, чем вам. Вот ведь ирония судьбы, вам не кажется?

Сара злилась на себя: надо же, попалась, как новичок! Банкир, казалось, веселился при виде ее разочарования.

— Какой же вы подлец! Вы убили Наталию и Коплера...

— И Фарга, конечно, тоже, можете быть уверены. В его случае мне, к сожалению, пришлось действовать в спешке, так что его убийство я не заснял. Поверьте, это меня очень расстраивает, но еще немного — и вы поняли бы, что он замешан в этом деле. А если бы вы его задержали, этот дурак тут же выболтал бы вам мое имя, чтобы снять с себя часть ответственности. Этого я не мог допустить. Мне пришлось импровизировать. Впрочем, я даже горжусь результатом. Видели бы вы выражение его лица, когда я приставил пистолет к его виску! Какая жалость, что я не мог записать!

Д'Изола говорил спокойно, не подбирая слова, не задумываясь.