— Самое сложное не это. Труднее всего найти клиентов. Коллекционер привыкнет к картине с записанной датой, если она ему нравится и досталась по сходной цене. Но если он не совсем идиот, он не станет рисковать еще раз и не возьмет другую такую же картину. Тот факт, что подобные операции проделывались неоднократно, означает наличие большого числа потенциальных покупателей. Я не должен объяснять вам, что в этом случае невозможно давать объявления в газетах...

Антиквар на мгновение умолк. Увидев, что ни один из нас не реагирует, он продолжил свои объяснения:

— Мелкий музейный служащий не мог бы проделать все это в одиночку. Мы имеем дело с хорошо выстроенной организацией, действовавшей в течение долгих месяцев, если не лет, и ни разу не попавшейся. Я не могу представить, чтобы хранитель ничего не заметил. Конечно, если только он намеренно не закрывал глаза.

— И вы думаете, что с помощью этой системы удалось хорошо нажиться? — спросил я.

Он поскреб свою лысину, потом раздавил окурок в этрусском горшочке.

— Ватиканские коллекции чрезвычайно богаты. Даже если они продали какую-то ничтожную часть картин из запасников, общая выручка должна исчисляться сотнями тысяч, если не миллионами евро. Со времен продажи папских индульгенций большего жульничества не было.

— И куда же шли деньги?

Антиквар воздел глаза к небу, словно желая сказать, что пути Господни неисповедимы, особенно когда речь идет о деньгах.

— А ты вспомни, что нам сказал Дориан, — вмешался Тененти. — В то время самое консервативное крыло Церкви опасалось усиления влияния марксизма в Европе. Они участвовали в разработке стратегии террора, оплачивая такую погань, как Дориан с его подручными. А для этого им были нужны деньги, очень много денег. Главное — чтобы никто не догадался об их происхождении. Для финансирования этой борьбы им уже не хватало фальшивых счетов, мелких растрат то там, то тут. И тогда они напрягли мозги и придумали вот такую торговлю предметами искусства. С того момента, как в игру вступил Лантана, отмывание пошло на ура. Да и кто поручится, что это не он придумал всю систему?

В этот момент я вдруг вспомнил, о чем несколько дней назад рассказывал мне отец.

— Подожди-ка, Серджо... Отец мне сказал, что Марио Монти работал в музейном архиве. Ты это помнишь?

Тененти кивнул:

— Он там работал несколько лет. И все время жаловался. Ему осточертело сидеть часами в закрытой комнате и перекладывать старые бумаги.

— Еще бы... Наверное, ему пришлось попотеть, уничтожая следы проданных тайком картин. Он был под колпаком у секретных служб. Они заставили его сотрудничать с заказчиками этой торговли. А моя мать ни о чем не догадывалась. Она наверняка попросила его что-то выяснить для нее на месте и ни на секунду не подозревала, что он способен ее предать.

— А зачем же в таком случае она встречалась с Лантаной?

— Может быть, она не понимала масштабов этой торговли. Она, скорее всего, решила, что речь идет о простой растрате, что какой-то хранитель или архивист придумал эту систему, чтобы подзаработать. И тут никак нельзя было обойтись без секретаря Администрации по делам наследия Святого Престола, то есть Лантаны. Именно он выдавал необходимые разрешения на проведение расследований на таком уровне. Наверное, она сказала ему, что знает о некоторых злоупотреблениях, совершаемых в музее, и пригрозила, что расскажет о них, если он не позволит ей продолжать расследование.

— Ты кое-чего не учитываешь, Алекс... Если Лантана находился на самом верху этой организации, а Монти — в самом низу, то ведь существовало и промежуточное звено. Монти отчитывался перед кем-то в самом музее. Он не обладал полномочиями на вынос картин из запасников. Он был простым исполнителем.

Антиквар нарушил молчание:

— В музее очень строгие правила. Запасники надежно заперты. Вынести картину и при этом остаться незамеченным невозможно, если только не подкупишь огромное количество охранников. Разрешение на вынос картины из запасников может дать только главный хранитель.

— А кто был главным хранителем в семьдесят восьмом году? — спросил я. — Вы знаете его имя?

Коротышка кивнул головой:

— Ну конечно. В последние дни это имя можно услышать в Риме на каждом углу. А в то время он был всего лишь правой рукой Лантаны, его заранее назначенным преемником. С тех пор он хорошо продвинулся по службе. «Ватиканский Кеннеди» — это прозвище вам что-то говорит?

48

Томмазо Д'Изола, ведущий акционер «Банко Романе» ненавидел любые неожиданности. Кстати, он был уверен, что своими финансовыми успехами во многом обязан этой черте характера. Страсть к планированию была у него в крови. И в его расписании, неделю за неделей, не появлялось никаких изменений, пусть даже на минуту.