Читаем Светлейший полностью

«Не секрет, что в последнее время тётушка отдалила от себя племянника, – размышляла она. – А ещё раньше проговорилась в сердцах Бутурлину8: «Хоть он и сын моей старшей сестры Анны, царство ей небесное, да, видать, в отца пошёл – дураком оказался. Не любит Россию. Один Фридрих и Пруссия в голове. И по мужской части хворый. Пока не заставила дурня операцию сделать, жена в девках столько лет ходила. Виданное ли дело? Ещё и пьёт окаянный. Может, зря я его по молодости своим наследником назначила…» Услышав это, граф, видимо, рассудив, заметил: «Один Бог ведает, кто будет на российском троне в дальнейшем…»

Теперь Екатерина со страхом вспомнила эти слова. «Тётушка могла в последний момент изменить завещание и вместо мужа, Петра, другого на престол назначить. Не я ли одна из причин? Аль вспомнила государыня дело Бестужева? Маловероятно… Сколько лет прошло ужо… простила она тогда меня».

О канцлере тех лет, графе Бестужеве-Рюмине, Екатерине думать вовсе не хотелось. Бывший канцлер вызывал у неё странное и по большей части неприятное чувство. И фальшивое угодническое выражение лица, и рот с гнилыми зубами… А смех… смех сатаны. Ещё и заикается, чёрт старый. Всегда хотелось держаться от него подальше.

Однако граф блистал образованностью, был опытен в европейской политике. Нет слов, предан России. Как царедворец, он никому не доверял, никого не любил, в совершенстве владел искусством интриги. На многих сановников собирал досье, куда складывал записи их прегрешений и перехваченные письма. Бестужев и взятки-то брал не как все: своим врагам повода не давал, брал только со своих и союзников, зато помногу. Бестужев был мастером грязных дел. «На то она и политика», – часто говаривал он, вздыхая и горестно разводя руками.

Екатерина отвела взгляд от умирающей императрицы и вздохнула.

Но всякий плут рано или поздно попадается на своих проделках. Попался и граф Алексей Петрович Бестужев. И не на взятках!

…Года три назад здоровье императрицы пошатнулось. Елизавета Петровна болела все чаще. На престол должен был вступить её наследник, великий князь Петр Федорович, поклонник прусского короля Фридриха II, а значит – лютый враг Бестужева. Канцлер вел антипрусскую политику, поддерживал Австрию. Бестужев затеял в то время сложную интригу в пользу сына и жены наследника… Тем более делать это было не трудно, супруга Павла – Екатерина, и сама явно претендовала на эту роль. Канцлеру оставалось лишь направить её в нужном направлении.

Екатерина вспомнила разговор с Бестужевым незадолго до его ареста.

– Ваше высочество, государыня сильно болеет, вот-вот помрёт, власть перейдёт к вашему супругу. Я хочу, чтобы вы имели равные с ним права.

Бестужев хитро взглянул на Екатерину, желая увидеть реакцию на свои слова. Однако Екатерина умела скрывать свои чувства, она никак не отреагировала в ответ на это предложение: на лице великой княгини не дрогнул ни один мускул, она молчала. Канцлер вздохнул и продолжил:

– Попозже мы отстраним вашего мужа от власти, а вас с сыном провозгласим государыней российской. Надо послать весточку командующему Апраксину, он должен знать, что вы согласны на этот план. Екатерина насторожено посмотрела на канцлера.

– Без него никак… Я его с войсками уже своей депешей вызвал в столицу. Мало ли что… Княгиня продолжала недоверчиво глядеть на графа.

Бестужев поспешил добавить:

– Дабы не было смуты в народе, всю власть мы отдадим Верховному совету. Вы же, ваше высочество, сможете преспокойно наслаждаться утехами светской жизни.

– А вам-то какой интерес, граф? И что значит «устранить моего законного супруга»?

– Мой интерес, ваше высочество?! Пост первого министра, который я занимаю сейчас, меня вполне устроит. А с вашим мужем мы решим, что делать. Думаю, он сам откажется от престола в вашу пользу и в пользу Верховного совета.

Екатерина Алексеевна недоверчиво посмотрела на канцлера. С трудом, но всё же он убедил тогда её участвовать в своих интригах. Екатерина снова вздохнула и прикрыла глаза.

…Февраль 1758 года, глубоко за полночь. В покоях Екатерины холодно, её бьёт нервная дрожь. Заговор раскрыт. Императрица знает о её письмах Апраксину и Бестужеву. Апраксин смещён с должности командующего войсками, Бестужев арестован. Правда, старый лис успел уничтожить документы, в том числе и письма Екатерины. У следствия не было письменных доказательств измены, лишь одни подозрения и устные наветы недругов. Елизавета поручила следствие графу Шувалову-старшему, графу Бутурлину и князю Трубецкому. Бестужев приговорён к смерти, но Елизавета, помня его заслуги, заменила казнь ссылкой.

Екатерина вздрогнула. Видно, очередь дошла и до неё. Вот-вот могут вызвать на допрос. Нехотя открыла «Энциклопедию»9, стала листать страницы. Текст расплывался, сливаясь в одну серую безликую картинку. С раздражением закрыла увесистый фолиант. Встала с кресла. Тревога нарастала. Накинув на плечи шаль, Екатерина Алексеевна принялась расхаживать по комнате, нервно бормоча:

– Со всеми не договоришься. Что будет со мной? Отправят обратно домой, в Штеттин? Или… Нет, не дай Бог!