Читаем Светлейший полностью

– Стряслось, Никита Иванович, – начал Корф, вглядываясь в лицо Панина. – Нами перехвачено донесение прусского посланника полковника Бернгарда Гольца графу фон Финкенштейну. Профессор Гольдбах расшифровал его. Вот послушайте: «Как ранее докладывал вам граф о скрытых недовольствах среди гвардейцев своим императором, сейчас имею факт открытого публичного высказывания в полках лейб-гвардии некого капитана Пассека. Оный со сотоварищи призывал свергнуть императора и на престол поставить его супругу…» Тут есть рекомендации Гольца, но это не суть важно, господа. По должности мне надлежит незамедлительно арестовать этого капитана Пассека. Как прикажете быть, Никита Иванович?

– Поздно, Николай Андреевич, Пассек уже арестован. Как раз это мы и обсуждаем. А что нашли меня – правильно сделали. «Чёрный кабинет» работает, как я вижу. И профессор Гольдбах, дай Бог ему здоровья! – Панин усмехнулся и добавил: – Надеюсь, Гольдбах ТОЛЬКО ВАМ сообщил о перехваченном донесении?

– Только мне, Никита Иванович. У нас с этим строго. Особо важные сведения поступают через Коллегию иностранных дел лично канцлеру графу Воронцову либо мне в его отсутствие. И никак по-другому, вы же знаете.

– Хм… знаю, конечно, – с той же усмешкой подтвердил Панин.

Короткое, без подробностей сообщение агента об аресте Пассека лежало у него в кармане, но знать об этом Корфу, да и другим не следовало.

– Странный арест, не так ли, господа? – словно оправдываясь, произнёс Корф.

– Ничего странного здесь нет, господин генерал. Наша в войсках работа даёт о себе знать – солдаты ропщут. Пассек и другие офицеры в открытую выступают в пользу Екатерины Алексеевны. Тем и привлекли внимание майора Преображенского полка Войсикова. Он и арестовал нашего капитана так некстати, – вступил в разговор незнакомый Корфу военный.

– Григорий Орлов, – представил полицейскому военного Панин. – Господа, не время сейчас сетовать об аресте капитана. Однако планы придётся менять.

Корф кивнул и подошёл ближе к столу. Панин продолжил:

– Диспозиция, как говорят военные, меняется, нельзя рисковать. Под пытками человек не принадлежит себе: если Пассек сломается, то выдаст нас всех.

Заложив руки за спину, Никита Иванович задумчиво прошёлся по залу.

– Не готовы мы ещё к началу задуманного, – больше для себя, чем для остальных, пробормотал он. – И всё же…

Резко развернувшись, Панин вернулся к столу:

– Завтра, в день своих именин, государь приезжает в Петергоф, где находится Екатерина Алексеевна. Что насоветуют императору его прусские наставники, одному Богу известно. Будет ли с ним отряд голштинской охраны, тоже пока не ясно.

Молчавшая до сих пор Дашкова поднялась с кресла и решительно произнесла:

– И думать нечего! Отпраздновав именины, государь обязательно исполнит задуманное – сошлёт Екатерину Алексеевну в монастырь. По примеру своего деда, Петра Великого, который предпочёл фаворитку Анну Монс законной жене Евдокии. Не надо забывать об этом, господа!

Князь Михаил согласно кивнул. Он во всём полагался на мнение своей супруги, оттого в её присутствии чаще всего молчал.

– Забудешь здесь, как же! Голова кругом идёт, – возбуждённо произнёс Орлов. – Большая часть гвардейских офицеров и тыщ десять солдат за нами пойдут, это точно. Привезём Екатерину Алексеевну и сразу – в Измайловский полк. Он первым присягнёт ей, дальше – Преображенский, Семёновский, Конногвардейский, а там и остальные полки подтянутся.

– Срочно надо ехать в Петергоф, – столь же решительным тоном произнесла юная княгиня. – Нельзя, чтобы Екатерина Алексеевна оказалась во власти Петра с его голштинцами. Поднимать ночью с постели её надо и везти в столицу, а там – с Богом… и начинать. Вы, Никита Иванович, обещали Сенат и Синод подготовить к сроку. Так?

Супруг опять поддержал вопрос жены очередным кивком.

– Дело говоришь, Екатерина Романовна! Так и порешим, господа. Спать, видимо, сегодня не придётся. Ты, Григорий Григорьевич, с братом немедля поезжайте в Петергоф, чтобы до утра вернуться в столицу. Императрица сама должна быть во главе войска. А что у нас с Москвой, Орлов?

– Пока не знаю, Никита Иванович, – мотнув головой, признался Григорий. – Ординарца командира лейб-гвардии Конногвардейского полка, вахмистра Потёмкина послали к Бутурлину по настоянию самой Екатерины Алексеевны. Вот-вот должен вернуться.

– Адъютанта Георга Людвига Голштинского, сродственника императора?!.. Что, больше некого было? – вскинул голову Панин. Орлов молча развёл руками. – Говоришь, Потёмкин… Кто такой? Надёжный ли? А впрочем, выхода нет, как я вижу, трубить сбор потребно. Надеюсь, из Москвы беда не нагрянет.

– Народ надо подготовить к приезду императрицы. Пустить слух, что она в опасности. Что голштинцы на нашу государыню покушаются. Народ у нас жалостливый… вмиг забунтует, – предложил Орлов.

– Вот и пусть шумят и кричат погромче! Кабачников заставить надо бесплатно поить людей, всех без разбора. Потом Екатерина Алексеевна рассчитается, – подала идею Екатерина Дашкова.

– А нет, то нам ужо всё одно. На дыбе будем, высунув языки, – вставил Орлов.