Читаем Сурвивалист полностью

Со скоростью, казалось бы, невозможной для столь массивного человека, побратим оставил своё место в строю и добрался до возбуждённых, озлобленных солдат у дороги. Обе группы устремились к нему; многие из них пытались говорить одновременно. Харальд приказал всем замолчать, и сразу все голоса утихли. Задав два спокойных вопроса и получив на них ответы, он обернулся назад и крикнул:

- Пока нас не было, мисальдер, здесь возникли кое-какие трудности. Через минуту я смогу доложить тебе обо всем.

Знойное марево поднималось над дорогой. Варвар задавал вопросы, выслушивал краткие ответы и вскоре выделил из общей толпы трёх воинов - эта процессия направилась ко мне. Даже слой грязи и пота не мог скрыть следы драки на лицах солдат.

- Это Семён, мисальдер, - сказал Харальд, указывая на человека в разодранном халате и с кровоточащими костяшками пальцев.

- Я его знаю - один из новичков. - Этим словом (новички) мы называли всех, кто ещё совсем недавно разбойничал вместе с другими изгоями. Сейчас я не стал дожидаться дальнейших пояснений и уверенно продолжил: - Он исполняет обязанности командира патруля, а ты оставил его здесь за старшего, поскольку два сотника Фаланги были включены в эскорт.

Видимо, Харальду польстило, что я интересуюсь такими подробностями, сделанных им назначений, но он не спускал глаз с солдат, стоявших рядом.

- Мне казалось, что Семён хорошо справляется со своим делом, но, может быть, я и допустил ошибку. - Сурово проговорил побратим.

Я пригляделся к двум другим солдатам. Одного из них, десятника Альвборда, я знал уже очень давно: он принимал участие в обороне монастыря; его друг, Бадвин, стал сотником Фаланги; кроме того, я был посаженным отцом на свадьбе Альвборда. Это не просто воин, а ветеран, практически, член семьи. По выслуге, ему бы командовать, как минимум полусотней, но, в отличие от своего товарища, Альв не был прирождённым воином, предпочитая тихую семейную жизнь:

- Альвборд, Семён дал тебе приказ, а ты отказался его выполнить?

Десятник вздёрнул подбородок:

- Мисальдер, этот Семён приказал нам нести дозор в первую смену, пока он и его дружки будут отдыхать и насыщаться после долгого дневного перехода.

- Ты... - Я обратился к третьему бойцу: - Климент тоже новичок. Ты возмутился тем, что Альвборд отказался повиноваться?

- Мисальдер, - ответил воин, - он и другие смотрят на нас свысока и всегда, когда только могут, сваливают на нас самые неприятные обязанности.

- Ты принял его сторону? - я снова посмотрел на Семена.

Харальд поспешил ответить сам:

- Нет, мисальдер. Он просто пытался их разнять и прекратить потасовку. Он действовал правильно.

«А день так хорошо начинался, - огорчённо подумал я. - Мы сбежали из этого змеиного гнезда, которое по недоразумению называется родовым замком Бреговичей. Я научился верховой езде... и вот... сюрприз». Офицеры ордена покинули карету и подошли к нам, немного погодя, оба сотника Фаланги (Бадвин и Даркин) присоединились к нашей компании.

Я пересказал друзьям причину задержки и скомандовал виновникам произошедшего:

- На колени!

Доспехи загремели, когда оба противника в одно мгновение рухнули на колени.

- Слушайте меня! - Я постарался говорить громче, чтобы мой голос слышали другие солдаты. - Слушайте все!

Сотники начали отдавать команды:

- Выровнять строй! Равняйсь! Смирно!

Через несколько секунд порядок был наведён - воины выстроились предо мной, за спиной у двух виновников ссоры, замерших в покаянной позе.

Вся эта ситуация мне жутко не нравилась, но гораздо больше не нравилось решение, которое придётся принять. Желая найти какой-то выход или переложить ответственность на другие плечи, я поинтересовался у Бадвина:

- Сотник, какое наказание полагается за такую провинность?

Офицер ответил без сожаления:

- Мисальдер, их обоих надо повесить здесь же, на месте.

Непроизвольно, я вздрогнул. Мои наихудшие подозрения подтвердились: приговор должен быть суровым, а Бадвин ничего не смог придумать, чтобы спасти своего друга. Я с надеждой посмотрел на Харальда, ведь его-то у меня получилось спасти от смертной казни; возможно, стоит повторить трюк с клеймением?

Побратим понял меня без слов и отрицательно качнул головой - этот жест служил предостережением: моё решение может иметь серьёзные последствия. Я перевёл взгляд на Громыхайло, ожидая поддержки от гнома, но друг, сохраняя невозмутимое выражение лица, лишь едва заметно кивнул, подтверждая своё согласие с вердиктом Бадвина и мнением Харальда.

Неприятный холодок разлился у меня в груди. Я понимал, что должен действовать быстро и решительно, иначе может возникнуть непреодолимая пропасть между теми, кто достаточно долго прослужил ордену, и теми, кто лишь недавно вступил в Серый Мисаль. Призвав на помощь все своё самообладание, я обратился к солдатам, и в моем голосе звучал почти не сдерживаемый гнев: