Читаем Суфии полностью

«Мой учитель велел мне возвестить, что человечество до тех пор не достигнет совершенства, пока люди, не испытавшие на себе несправедливость, не будут так же нетерпимо относиться к ней, как и те, кто в действительности испытал ее».

Эти слова на мгновение поразили всех собравшихся. Затем Насреддин сказал: «А мой учитель учил меня, что никто не должен возмущаться несправедливостью, пока не убедится, что предполагаемая несправедливость действительно является несправедливостью, а не скрытым благом!»

Насреддин, в качестве суфийского учителя, часто применяет дервишескую технику, беря на себя роль непосвященного человека, чтобы высветить истину. В известном анекдоте, отрицающем поверхностную веру в причинно-следственную связь, он становится жертвой: Насреддин однажды шел по узкому переулку, как вдруг с крыши дома упал какой-то человек и свалился ему прямо на голову. С этим человеком ничего не случилось, но мулла попал в больницу.

– Какой урок вы извлекли из этого происшествия, мастер? – спросил один из его учеников.

– Избегай веры в неизбежность, даже если причина и следствие кажутся неизбежно взаимосвязанными! Избегай теоретических вопросов, вроде: «Сломает ли человек себе шею, если упадет с крыши? Как видишь, упал он, а шея сломана у меня!»

Поскольку обычный человек мыслит по тем или иным шаблонам и не способен видеть вещи с иных точек зрения, большая часть смысла жизни остается для него скрытой. Он может жить и даже преуспевать, но не способен понять все, что происходит вокруг. Это наглядно показано в истории о контрабандисте:

Насреддин ежедневно переходил через границу, ведя с собой осла, нагруженного корзинами с соломой. Так как он сам признавал, что промышляет контрабандой, пограничники обыскивали его с ног до головы. Они обыскивали самого Насреддина, осматривали солому, погружали ее в воду, время от времени даже сжигали ее, но ничего не находили. Между тем Насреддин явно преуспевал в своей торговле и жил все лучше и лучше.

В конце концов он отошел от дел и перебрался на жительство в другую страну. Много лет спустя его встретил один из таможенников.

– Теперь тебе нечего скрывать, – обратился он к Насреддину. – Что именно было контрабандой, которую мы никак не могли найти?

– Ослы, – ответил Насреддин.

В этой истории также выделяется один из важнейших принципов суфизма, который гласит, что сверхъестественный опыт и мистическая цель намного ближе к человечеству, чем обычно предполагается. Мнение о том, что эзотерическое или трансцендентальное должно обязательно быть чем-то далеким или сложным, возникло вследствие невежества отдельных людей. Такие люди наименее всех других способны судить о подобных вещах, которые «далеки» только в том случае, если вы не знаете, где их искать.

Как истинный суфий, Насреддин не попирает канонов своего времени. Но он добавляет к своему сознанию новое измерение, отказываясь принимать для конкретных, ограниченных целей, что истина, скажем, это то, что он может измерить, подобно всему остальному. То, что люди называют истиной, является лишь относительной истиной, связанной с их ситуацией, но даже ее они не смогут найти, пока не осознают этого. Одна из наиболее оригинальных насреддиновских историй показывает, что никакого прогресса добиться невозможно, если человек не научится смотреть сквозь относительную истину.

Однажды, когда Насреддин посещал короля, монарх пожаловался ему на то, что его подданные лживы.

«Ваше величество, – сказал Насреддин, – есть истина и истина. Люди должны практиковать реальную истину, прежде, чем смогут извлекать пользу из относительной истины. Но они всегда пытаются делать наоборот. В результате они слишком своевольно обращаются со своими же искусственными истинами, подспудно чувствуя, что это не более чем выдумка».

Все это показалось королю слишком сложным.

«Есть только истина или ложь, третьему быть не дано, – сказал король. – Я заставлю людей говорить правду, и с помощью этого они приобретут привычку быть правдивыми».

На следующее утро перед открытыми городскими воротами была сооружена виселица. Рядом стояли гвардейцы короля во главе с капитаном. Глашатай объявил: «Каждый входящий в город человек должен прежде всего правдиво ответить на вопрос капитана королевской гвардии».

Насреддин, поджидавший снаружи, вошел в город первым. Капитан спросил: «Куда ты идешь? Говори правду, иначе тебя повесят».

– Я иду, чтобы быть повешенным на этой виселице, – ответил Насреддин.

– Я не верю тебе!

– Прекрасно, если я солгал – повесь меня.

– Но это будет означать, что ты сказал правду.

– Вот именно, – сказал Насреддин, – вашу правду.

Человек, желающий стать суфием, должен также понять, что представления о добре и зле отнюдь не объективны, они зависят от индивидуальных или групповых критериев. До тех пор пока он не прочувствует этого внутренне и не примет интеллектуально, он не будет готов к внутреннему пониманию. О непостоянстве этих представлений говорится в рассказе об охоте: