Читаем Суфии полностью

Шутки или басни, содержащие только одну идею или фокус, нельзя сравнить с насреддиновской системой, которая в идеале рассчитана на сопереживание рассказа, оказывающего как внутреннее, так и внешнее, или поверхностное воздействие. Обычные притчи, басни и шутки считаются лишенными мистического содержания, так как они не обладают силой проникновения или же подлинной возрождающей силой.

В то время как Насреддин значительно превосходит по своей изобретательности и изощренному смыслу такие известные комические фигуры, как русский Балда, арабский Джоха или итальянский Бертольдо, подлинная глубина насреддиновских историй становится понятной при сравнении их с эквивалентными историями, спорадически возникающими в разных местах.

Интересным примером тому может послужить один из дзенских рассказов. В этом рассказе монах просит своего учителя дать ему версию реальности за пределами реальности. Мастер показывает монаху гнилое яблоко и с помощью этого знака тот воспринимает истину. Мы остаемся в неведении относительно того, что лежит за пределами этого жеста или что именно приводит к озарению.

Насреддиновский рассказ о яблоке восполняет большое количество упущенных деталей:

Насреддин находился в кругу своих учеников, когда один из них спросил его о том, как вещи этого мира связаны с вещами, относящимися к другому измерению.

– Ты должен понимать аллегории, – сказал Насреддин.

– Покажи мне что-нибудь ощутимое, например, райское яблоко, – попросил ученик.

Насреддин поднял яблоко и протянул тому человеку.

– Но это яблоко наполовину гнилое, тогда как небесный фрукт должен быть совершенным, – сказал тот.

– Небесное яблоко действительно должно быть совершенным, – ответил Насреддин, – но, учитывая твои нынешние способности вообще и способность судить о небесном яблоке в частности, а также то, что ты, как и все мы, находишься сейчас в этой обители разрушения, это яблоко настолько близко к небесному яблоку, насколько это возможно в твоем состоянии.

Ученик понял, что термины, используемые нами для обозначения метафизических вещей, базируются на обычных физических терминах. Для того чтобы проникнуть в другое измерение познания, мы прежде всего должны приспособиться к способу понимания этого измерения.

Этот насреддиновский рассказ, который вполне мог бы быть оригиналом аллегории с яблоком, предназначен для того, чтобы помочь уму слушателя уловить определенный вкус, необходимый для подготовки сознания к определенным переживаниям, к которым невозможно подойти без соединительного моста.

Отличительной чертой насреддиновского метода суфиев является именно такая постепенная подготовка сокровенного сознания. Вспышка интуитивного понимания, возникающая в результате воздействия этих историй, представляет собой не интеллектуальное переживание, а первичную стадию озарения. Она является средством для восстановления способности к мистическому воприятию в порабощенном уме, который постоянно подвергается обусловливающим воздействиям систем подготовки обычной материальной жизни.

Насреддиновская шутка, лишенная (возможно, в процессе перевода) своей технической терминологии, может сохранять юмор, но в таких случаях большая часть ее воздействия будет утрачена. Шутка о соли и шерсти служит тому примером:

Нагрузив своего осла солью, Насреддин отправился на базар. По дороге им пришлось переходить вброд речку, и часть соли растворилась. Вес груза уменьшился и осел вышел на другой берег повеселевшим, зато Насреддин был в ярости. На следующий базарный день он нагрузил корзины шерстью. Теперь осел уже чуть не падал под весом своего намокшего груза.

– Так-то! – сказал ликующий Насреддин. – Это заставит тебя задуматься, что ты приобретаешь что-то всякий раз при переходе реки вброд!

В арабском оригинале этого рассказа использованы два технических термина – соль и шерсть. «Соль» (мильх) является омонимом слова, которое переводится как «доброта, мудрость». Осел символизирует собой человека. Избавляясь от груза доброты вообще, человек чувствует себя лучше, теряет груз. Но в результате этого он лишается также и еды, так как Насреддин не может продать соль и купить для него достаточно корма. Слово «шерсть» можно заменить, конечно, словом «суфий». Во второй раз вес груза увеличивается, как и было задумано учителем, Насреддином, но увеличивается только на время путешествия до рынка. Конечный результат на этот раз будет лучше, потому что за более тяжелую намокшую шерсть Насреддин выручит больше денег, чем за сухую.

Другая шутка, которую можно найти у Сервантеса («Дон Кихот», гл. 5), остается шуткой, хотя технический термин «страх» переводится здесь без всяких пояснений:

Жестокий и невежественный правитель сказал Насреддину: «Я повешу тебя, если ты не докажешь мне, что действительно обладаешь тем глубоким восприятием, которое тебе приписывают». Насреддин сразу же заявил, что может видеть золотых птиц в небесах и демонов подземного царства.

– Как же тебе это удается? – спросил король.

– Страх, – ответил Насреддин, – это все, что вам нужно.