Приведем пример. Если бы Альфонсо Мудрый писал по-арабски, то это могло бы служить явным свидетельством арабского влияния. С другой стороны, если бы символ суфийской группы посвященных попал в Ирландию IX века (а он действительно попал), то это могло бы служить таким же очевидным доказательством распространения суфийского знания на Запад.

Мы упомянули о некоторых ярких особенностях суфизма, но облегченно выдохнув, не указали на необходимость внешнего правдоподобия провозглашаемых суфизмом истин. Приведу в пример некоторые суфийские убеждения, постаравшись передать их настолько точно, насколько это можно сделать с помощью слов.

Суфии считают, что человечество эволюционирует к определенной цели, если можно так выразиться. Все мы участвуем в этой эволюции. Органы появляются в ответ на потребность в существовании особых органов (Руми). В соответствии с такой потребностью человеческий организм вырабатывает новый комплекс органов. В эпоху преодоления времени и пространства, данные органы служат преодолению времени и пространства. То, что обычные люди считают отдельными и случайными проявлениями телепатических или пророческих сил, суфии рассматривают как первые признаки активности именно этих органов. Различие между всей эволюцией до сегодняшнего дня и современной потребностью в эволюции заключается в том, что в течение последних десяти тысяч лет или около того нам предоставляли возможность сознательного развития. Эта высшая форма развития является столь важной, что от нее зависит само наше будущее. В терминах вышеприведенной притчи ее можно назвать «как учиться плавать».

Как развиваются эти органы? Методами суфиев. Как можно узнать, что мы развиваем их? Только через опыт. В суфийской системе существует определенное количество «стадий». Прохождение этих стадий сопровождается приобретением опыта, относительно которого невозможно ошибиться и который невозможно описать словами. Когда этот опыт приходит и активизирует органы, стремящиеся к такой активизации, мы получаем передышку в нашем восхождении и силы для продолжения подъема. Прохождение стадий носит постоянный характер. До тех пор пока не пройдена хотя бы одна из этих стадий, фотопластинку в ее нынешнем состоянии можно экспонировать и проявлять, но закрепить ее невозможно, ибо фиксирующим материалом может служить только реальный опыт.

В этом и заключается смысл мистического опыта. Однако если стремиться достичь его без соответствующей гармонии с эволюцией, он может показаться просто чем-то возвышенным, может дать ощущение всемогущества и блаженства, но не даст никакой уверенности в том, куда приведет счастливого или несчастного человека его следующий шаг.

Суфии верят, что их деятельность производит и концентрирует то, что можно было бы назвать центробежной силой или силой притяжения. Такая сила повсюду притягивает к себе подобную же силу и вместе они продолжают свою работу. Таким образом объясняется смысл таинственных «указаний», получаемых суфийскими учителями, которые отправляются в те или иные места, чтобы ответить на призыв этой силы, покинутой или нуждающейся в усилении.

Вот и все, что можно выразить касательно суфизма с помощью формальных терминов. Единственное, что можно к этому добавить, сформулировано в суфийском девизе: «Тот, кто не пробует, – не знает» (Руми).

Тонкости муллы Насреддина

о притоках не говоришь.

Мулла (мастер) Насреддин – классический персонаж, придуманный дервишами частично для того, чтобы зафиксировать ситуации, в которых определенные состояния ума проявляются более отчетливо. Насреддиновские истории (они собраны в рукописи «Тонкости несравненного Насреддина»), известные по всему Среднему Востоку, представляют собой одно из самых необычных достижений в истории метафизики. Если подходить к этим историям поверхностно, то большинство из них можно считать всего лишь шутками – и только. Их бесконечно рассказывают и пересказывают в чайханах и караван-сараях, в частных домах, в радиопередачах азиатских стран. Неотъемлемой чертой такой истории является ее многомерность, поэтому понимать ее можно на любом из различных уровней. Здесь и шутка, и мораль, и нечто более высокое, что продвигает сознание потенциального мистика чуть дальше на пути к реализации.

Так как суфизм есть нечто такое, что нужно не только осознать, но и пережить, сам по себе рассказ о Насреддине не может привести к полному озарению. С другой стороны, такой рассказ устанавливает особого рода связь между повседневной жизнью и трансмутацией сознания, чего ранее не удавалось достичь еще ни в одном литературном жанре.