Читаем Суд Рейнмена полностью

– А почему вас это забавляет? – Синдия уже поняла, что измерять поступки Павла Уланова мери-лом стандартной логики всё равно что вычерпывать океан литровой банкой и решила не тратить зря нервные клетки. Лучше попытаться понять своеобразную логику молодого писателя.

Павел вздохнул и ответил:

– Синдия Аркадьевна, видите ли, когда я вижу пассажирский автобус, отданный на частные нужды, я вспоминаю, как из-за этого возникают «дыры» в графике движения и на остановках собираются толпы, часами не могут уехать из «спальных районов», маршрутки берут чуть ли не штурмом. Как-то, мне тогда восемнадцать лет было, я заканчивал первый курс в универе и больших денег не зарабатывал. Нас троих, маму, Арину и меня пригласили на свадьбу к дочери какой-то дальней родственницы мамы. Она жила далеко, на Восточной стороне, и мы, зная особенности нашего транспорта, вышли из дома заранее. Ко-нечно, раз мы ехали на свадьбу, то постарались одеться как можно лучше. Мы стали ждать автобус. Лю-дей на остановке было уже много, и мы думали, что долго ждать не придётся. Но мы простояли полчаса, а ни одного автобуса не было. Маршрутки проносились мимо набитые, все ехали на центральный рынок, а «бомбиста» поймать было невозможно, они даже прибавляли скорость и объезжали остановку стороной. Наконец показался автобус; мы думали, что сейчас уедем, а он, поравнявшись с нами, не остановился. Он был набит школьниками, они вот так же чавкали орешками и трубочками и смотрели на людей на оста-новке как на цирковых обезьян. Представляете? Полторы сотни людей стоят на остановке под мартов-ским ветром, а автобусы везут малышей на «Мишкины шишки»! И мало того! Проезжая мимо остановки, он ещё и дал по газам и влетел в огромную лужу возле тротуара. Все её объезжали, а он проехал по ней. Мы стояли впереди, и почти вся вода выплеснулась на нас. Арина отшатнулась, упала и вывихнула плечо. Мы были насквозь мокрыми. А когда автобус проезжал, я увидел, как детишки буквально выпадают из окон и лопаются от хохота, показывая на нас пальцами, а один чертёнок ещё и язык мне высунул, и я сто-ял, как дурак, в заляпанной грязью куртке и даже не мог дать ему по губам, потому что автобус быстро скрылся. Естественно, никуда мы не поехали, вернулись домой в испачканной одежде, и Арина три неде-ли ходила с загипсованным плечом, – голос Павла задрожал от давней обиды. – Мама, правда, запом-нила номер автобуса, подала заявление в АТП, нашлись свидетели. В общем, того водителя заставили заплатить нам за химчистку, влепили выговор… Но с тех пор, когда я вижу пассажирский автобус в част-ном рейсе, у меня сразу всплывает в памяти тот перемазанный мороженым сопляк, который вывалил мне язык из окна автобуса, и так и хочется хоть по ерунде, но подпортить пассажирам настроение…

– Вы мстите всем за одного небрежного водителя и двадцать или тридцать плохо воспитанных де-тей? – уточнила Синдия. – они по глупости и недомыслию смеялись над вашими неприятностями, а вы обозлились на всех без разбора?

– Знаю, это глупо, – вздохнул Павел. – Но я с трудом забываю обиды. Может, я слишком злопа-мятный. Вы правы, может, я и зря срываю свою обиду на ком попало, но думаю: а ведь и этот водитель может просто так, по приколу наладить автобус в лужу рядом с тротуаром или остановкой; и эти детиш-ки, наверное, обхохочутся, если кого-то заляпает грязью. Глупо, верно, но именно так я и рассуждаю. Мама говорит, что всегда замечала за мной какую-то злопамятность, даже тогда, когда я ещё себя не помнил. А всё дело в том, что я не люблю, когда твердолобые болваны с одной извилиной, и то не в голо-ве, путают людей с ковриками для ног. Вам бы понравилось, если бы к вам так относились? Только не объясняйте мне снова, что такое хорошо и что такое плохо, а просто скажите «да» или «нет»!

Синдия уже не в первый раз замечала за собой, что присутствие Павла Уланова очень странным об-разом действует на неё. Никто другой не смог бы безнаказанно высказываться при ней в таком тоне. Но Павел обернулся к ней, ожидая ответа, и его красивое лицо приобрело такое непосредственное, по-детски беззащитное выражение, что Синдия просто не смогла достойно поставить его на место.

– Нет, – ответила она. – Мне бы это не понравилось.

– Как я рад, что вы со мной согласны! – с торжествующей улыбкой подытожил Павел.

Синдия хотела ответить, что она согласна по существу, но не согласна с тем, что мстить надо всем подряд без разбора, но тут БМВ уже затормозил около красно-белого павильона с неоновой вывеской «Ваш друг автомобиль: круглосуточно! Добро пожаловать! Сделайте автомобиль своим другом!»

– Добро пожаловать в рай для автомобилей! – воскликнул Павел, первым выскакивая из БМВ и распахивая дверцу перед Синдией.

Через два часа они уже ехали домой; машину снова вёл Павел.

– Видно, мужской максимализм мне всё же не чужд, – сказал он на выходе из магазина. – Но когда я сижу в машине, которую ведёт женщина, я чувствую нечто сродни комплексу неполноценности.