Читаем Суд Рейнмена полностью

– Он что, напал и на пенсионерку? – спросила Синдия.

– Нет, на Подольскую напали Федотова и Кромов. Преступник, вероятно, сам того не желая, спас женщину! – Иветта закурила. – Хм… Давай, Антон, излагай фактуру!

Платов поморщился, как будто проглотил ломтик незрелого лимона, и начал:

– Очень неприятная история. Подольская одна растит внука; её дочь и зять погибли пять лет назад в ДТП, а их сын остался инвалидом второй группы. Дворовая шпана во главе с Федотовой его изводила как хотела. Ну, били пацана, стебались над ним, а в последний раз забросили его сумку на тополь и поломали костыли, а самого мальчишку спихнули в строительный котлован. Подольская сделала заявление участ-ковому, а он как на грех – такой тюлень неподвижный, что ему просто влом было зад со стула поднять и хулиганьё прищучить. Дело заводить он не стал, просто вызвал родителей Федотовой, саму девицу слегка пожурил, и всё. Так эта сучка сговорилась с приятелями Подольскую проучить, подкараулили её с рабо-ты, она медсестрой работает в «скорой помощи», Баринов и Халатин на стрёме стояли у подъезда, Кро-мов Подольскую держал, а Федотова её избила и стала грозить расправой, когда из полуподвала выско-чил наш молодчик в маске и всадил нашей атаманше ножичек под левую лопатку, а потом врезал Кромо-ву так, что тот вместе с дверью из подъезда вылетел, прямо на своих подельников.

– И? – коротко спросила Синдия.

– И ушёл. Опять исчез. Никто и не заметил, куда. Итог: Федотова в морге с проникающим в сердце, у Кромова сломаны челюсть и три ребра, у Баринова перелом голенной кости, у Халатина вывих плечево-го сустава и сотрясение мозга средней тяжести. У Подольской множественные ушибы тела и перелом но-сового хряща. Кстати, она единственная, кто дал показания: Кромов со сломанной челюстью мычит как телёнок, а его друзья ничего толком не видели, помнят, как только на них дверь обвалилась и они с крыльца слетели. А потом, цитирую с их слов, «мужик, такой качок, мимо пробежал».

Подольская видела, как преступник вышел из полуподвала и ударил Федотову, избил Кромова и ушёл. А она смогла подняться к себе домой и вызвала районную милицию. А они уже звякнули мне.

– Вы были правы, – сказала Синдия Иветте. – Преступник убивает только тех, кто откровенно на-рушает порядок или издевается над беззащитными людьми.

– И соседи говорят, – живо подхватила Иветта, – что непосредственно перед нападением слыша-ли, как Федотова крыла матом на весь подъезд. Та же картина, что и в предыдущих случаях!

– Итак, разрабатываем вашу версию, – подытожила Синдия. – скорее всего, мотивы у преступника именно такие, как вы считали. Скорее всего, он действовал не бессознательно, когда защищал пожилую женщину от дворовых «хозяев». Это его протест против беспредела, и он старается, чтобы всем было яс-но, за что он убивает.

– Да, все восемь жертв непосредственно перед гибелью орали и буянили, – подтвердила Иветта. – а он их обрывал, так сказать, на полуслове.

– Чего он добивается? – протянул Антон. – Хочет перевоспитать всех в городе? Или просто злобу срывает?

– А вот это уже сложнее понять, – вздохнула Синдия. – в душу к нему не влезешь. Но все его дей-ствия не выглядят спонтанными, такое впечатление, что он руководствуется холодным расчётом. Но всё равно трудно судить, срывает ли он злобу или действует по заранее продуманной схеме…

– А может, он просто долго носил в себе свою злость, она копилась, а потом приняла направленную форму и выглядит со стороны как расчётливое действие по системе, – предположила Иветта.

– Вам хорошо, вы можете хоть весь день о его душевном состоянии разговаривать, – вздохнул Ан-тон, – а если и я к вам присоединюсь, то наш парень ещё полгорода вырежет, пока мы разговаривать бу-дем. Надо искать зацепку, за которую мы сможем вытащить его…

– Что-то не пылаю я желанием ловить его и наказывать за Федотову, Уральского или Шкварина, – вздохнула Иветта. – Все они какие-то такие мерзкие, что и не жалко их. Субботников – вообще нарко-ман, Федотова – конченая бандитка, и, между прочим, в четырнадцать лет уже имела букет болезней, передающихся только половым путём, и явно её не насиловали, она сама кого угодно могла застебать. Сегодня она мальчика на костылях изводила и избивала его бабушку, а завтра бы вообще кого-то убила за кошелёк, чтобы насшибать на бутылку и «колёса».

– Хотите сказать, что преступник спас людей, которых Федотова могла искалечить или убить за ко-шелёк? – спросила Синдия. – в принципе, мне и крыть нечем. Действительно, часто бывают случаи, когда вот такие Федотовы убивают случайных прохожих буквально за несколько рублей или просто так, из любопытства, наигравшись в «Контр Страйк» или «Квэйк».

– Так что же вы хотите сказать? – перебил Антон. – Нам закрывать дело, надевать маски, точить ножички и самим присоединяться к преступнику? Таких Федотовых повсюду как грязи! Вряд ли ситуа-ция изменится, если маньяк кого-то из них порежет. Тут ножичком мало что изменишь, тут надо, надо, как сказать… – Капитан ГУВД развёл руками, ища нужные слова.