Читаем Суд Рейнмена полностью

– Ненавижу таких Федотовых, Кромовых, Халатиных… Мало того, что они своими воплями, визга-ми, похабной музыкой и звоном битых бутылок по ночам уже всех допекли, мало того, что они изгадили всё, до чего смогли добраться, так они ещё теперь устанавливают свои законы, видите ли, «законы ули-цы», они, видите ли, хозяева жизни, крутые, продвинутые, а кто этого не признает, того изобьют, «розоч-кой» порежут или, блин, в асфальт закатают! Не нравится чья-то физиономия – бей в морду! Стекло, витрину надо разбить, скамейку или урну разломать, подъезд, стену, забор – похабщиной расписать, подъезд в сортир превратить, двери бритвой порезать, уличный телефон разломать, провода срезать и сдать в металлолом, чтобы насшибать на возлияние, а целые районы без электричества сидят! Ну не кли-мат им, когда вокруг всё в порядке, чисто и красиво, надо разорить, разворотить, обгадить, развести по-мойку и на этой помойке усесться с бутылкой, наглотаться «колёс» и счастливо похрюкивать матом!

Прокурор не повышал голоса, но металлические интонации, нервное вибрирование в голосе, крас-ные пятна на бледных скулах и сощуренные колючие глаза выдавали высшую степень волнения, равно как всё убыстряющееся хождение из угла в угол.

– Как что-то не по ним, так они как с цепи срываются! Любимая футбольная команда проиграла, так они от избытка чувств погром в городе устраивают, прохожих калечат, только если чья-то морда не по-нравилась, как будто от этого футболисты бездарные играть лучше станут! Чтобы обычные люди этого быдла боялись, чтобы голову в плечи втягивали при одном виде их прыщавых рож! Новые, чтоб им про-валиться, хозяева жизни! Мне тоже, если честно, хочется этого убийцу не карать, а руку ему пожать – хоть один человек нашёлся, который попытался их на место поставить! И если будет суд, я «человека до-ждя» не обвинять буду, а защищать!

Внезапно прокурор остановился, обводя Синдию, Иветту и Антона прищуренным взглядом, но уже не колючим, а пронизывающим, потом достал из нагрудного кармана рубашки шёлковый носовой плато-чек с вышитыми инициалами «М. В.» на уголке и аккуратно промокнул капли испарины, выступившие на высоком белом лбу, и сказал: