Читаем Стрельцы московские полностью

Правительство учитывало исконную русскую традицию отмечать знаменательные дни хмельными возлияниями. Стрельцам дозволялось к большим праздникам и на масленницу варить пива по полуосмине или по осмине, смотря по человеку, не платя за это явочную пошлину кабацким верным головам. За изготовление питья по случаю свадеб, крестин и поминок они были должны платить явку по указу. В урочные дни, когда стрельцам разрешалось пить легально, стрелецким начальникам наказывалось смотреть накрепко, «чтоб они того питья не продавали и пили б смирно». В обычные дни на стрелецких дворах разрешалось держать только «брагу безхмелную и квас житной»⁷⁵.

Грубость нравов, присущая той эпохе, не могла не отражаться в повседневном стрелецком быте, Несмотря на всяческие ограничения, пьянство и все сопутствующие ему явления были для стрельцов обычным делом. Неоднократно в Стрелецком приказе рассматривались дела о жестоких преступлениях, совершенных ими в хмельном угаре, Чаще всего жертвами побоев и поножовщины становились стрелецкие жены. Обычно за убийство женщин в пьяном виде выносился смертный приговор, но, бывало, что находились и смягчающие обстоятельства. Так одного пьяного стрельца, зарезавшею жену за невежливые слова, приговорили только к отсечению левой руки и правой ноги. Налицо был повод для его ярости. За аналогичные преступления, совершенные женами против своих мужей, приговор был один — окопать по грудь в землю и, держать так пока не помрет. При этом обстоятельства случившегося значения не имели.

Сотни «пьяниц, зернщиков, убийц и грабителей» были удалены из Москвы после стрелецкого бунта 1682 г. Жесточайшим наказаниям наряду с прочими виновными подвергались стрельцы, уличенные в табакокурении. По Соборному уложению 1649 г. за трехкратный привод с табаком им надлежало пороть ноздри, резать носы и ссылать в дальние города. И все же служба в московских стрельцах для многих была достаточно привлекательным занятием. При определенной доле везения в столице можно было сделать карьеру или, но крайней мере, обеспечить себе старость. За особые заслуги или умения рядовые стрельцы могли быть отставлены от службы и получи ть более высокие назначения на различные казенные либо дворцовые должности.

Показателен в этом плане царский указ от 6 августа 1671 г., по которому было велено стрельцов Иванова приказа Полтева Пашку Тимофеева да Данилку Малофеева «от стрелецкой службы отставить и ружье и платье казенное, которое у них есть взять, и свое Государево денежное и хлебное жалованье на ньшешний 179 год им выдать, и дворы их отдать им же, или продать им в том же приказе, или на сторону повольную ценою и впредь их и их детей в стрельцы ни в который приказ не имать, а быть им в Государевом деле: Пашке в Ростове у соляных заводов в подьячих, Данилку у плотинных и прудовых дел в мастерах» ⁷⁶. Назначение бывших стрельцов в подьячие разных государственных учреждений было достаточно частым явлением. Встречались они и среди дворцовых истопников, мастеров государевых мастерских и на иных низших должностях.

Но в большинстве своем стрельцы, которым удавалось дослужить до преклонною возраста, могли рассчитывать лишь на относительно спокойную старость. Каждое ходатайство об отставке рассматривалось в Стрелецком приказе индивидуально, так как служба являлась пожизненной и возрастных ограничений не имела. Отставленные от службы стрельцы «за их службы и за их старость» получали право по-прежнему жить в стрелецких слободах на своих дворах либо в домах своих сыновей — стрельцов, на которых ложилась обязанность кормить своих отцов «до веку живота». В этом случае за отставниками сохранялось большинство льгот, которыми они пользовались ранее, находясь на службе. В качестве выходного пособия ветеранам выплачивались недослуженные деньги за текущий год.