Читаем Стрельцы московские полностью

Пути, приводившие русских людей в ряды московских стрельцов, могли быть различны, но всех их уравнивали общие законы стрелецкой жизни, жестко регламентировавшие как порядок службы, так и быт рядового служилого люда. Первым делом с новоприбранных стрельцов брались «в государевой службе и в жалованье крепкие поруки с записьми». Поручители выбирались из наиболее надежных стрельцов, «кому б в государеве службе и в жалованье мочно было верить» ^м. Их обычное число составляло 10 и более человек. В случае бегства стрельца и утраты какого-либо казенного имущества поручители должны были выплачивать казне стоимость утерянного,

Если же поручители не могли своим имуществом компенсировать потери, то долг взимался со стрелецкого головы, виновного в том, что «взял поруки худы». Ему же, как и «поручикам», должно было тех беглецов искать неустанно, а в случае поимки «бить батоги нещадно, а иных кнутом, смотря по вине, и сажать на время в тюрьму и велеть им быть в стрельцах по прежнему, за крепкими поруками за новыми»²⁵. Указывалось так же в случае, если «от кого учинится какая поруха, или кто что испортит небрежением, — и то зделать тому, кто что испортит» ".

Под поручные записи новикам выдавались деньги на приобретение вооружения. Тысяче стрельцов, прибранным к Москве в 1618 г., было дано на самопалы по 20 алтын. Самопалы — ружья, произведенные в России, состояли на вооружении стрелецкого войска до середины

XVII столетия. Позднее они были вытеснены более надежными и легкими фитильными мушкетами западноевропейского производства.

Кроме них обязательным атрибутом стрелецкого вооружения были бердыши, применявшиеся как упор для стрельбы из мушкетов. Для этого древки бердышей имели копьеобразные завершения, предназначенные для втыкания в землю. В бою бердыши могли применяться и как холодное оружие, в качестве боевых топоров или секир. Во время похода бердыш носился за спиной на погонном ремне, а мушкет — на плече, при этом его дуло закрывалось коротким кожаным чехлом. Пороховницы («лядунки») и гнезда для зарядов («берендейки») крепились на банделирах, широких кожаных ремнях, одеваемых через плечо. По прибытии на службу стрельцы получали «ручное зелье» и прочие оружейные запасы (пули, фитиль, пыжи и пр.) из расчета до 50 выстрелов на человека.

Из холодного оружия каждый стрелец имел также саблю, крепившуюся на поясном ремне. Иногда использовались и западноевропейские шпаги. Так 26 августа 1657 г. указал царь Алексей Михайлович быть с собою в крестном ходе 200 стрельцам со стенного караула без ружья в шпагах. Однако в боевых условиях этот вид оружия применялся редко. С конца 70-х годов в обиход стрелецкой службы стали входить копья. Начало их использования было связано со стремлением военного руководства страны привести стрелецкие приказы в соответствие с применявшимися в России боевыми западноевропейскими уставами. Главным образом колющее оружие использовалось для составления «испанских рогаток» и других заграждений, защищавших пехоту во время кавалерийских атак.

Разрядный приказ уделял особое внимание этому вопросу и наказывал полковым воеводам «в стрелецких приказах сделать походные надолбы и рогатки, как к ратному делу пристойней и от неприятельских людей к обороне, и к лутчому бережению»²⁷. Подобные меры были жизненно необходимы для сохранения боеспособности стрелецких и солдатских полков, так как традиционная практика ведения военных действий нередко приводила к чрезмерным людским потерям. Иностранные наблюдатели практически единогласно отмечали, что пехотинцы «дерутся превосходно, перестраиваясь на месте, пока находятся за укреплением или плотно огорожены переносным забором из поперечных брусьев, из которого со всех сторон выставлены вперед заостренные бревна и пики». Напротив, дворянская конница, не добившись с наскока преимущества над неприятелем, нередко обращается в бегство, «бесстыдно покидая пехоту на произвол его и подвергая ее плену или смерти»,

Боевое снаряжение каждого стрелецкого приказа дополнял «полковой наряд», состоявший из нескольких артиллерийских медных орудий разного калибра. Обычно при каждом подразделении имелось 6–8 пушек. Обслуживали их специально придаваемые по случаю походов московские или городовые пушкари. На практике многие стрельцы умели самостоятельно обращаться со своими орудиями, хотя официально это было запрещено.