Читаем Стрела гламура полностью

Оказалось, что Колян просто неправильно выбрал слова. Ирка не орала, она разговаривала на повышенных тонах, а пытке подвергался Лазарчук, от которого моя несдержанная подруга настойчиво добивалась ответа на риторический вопрос: «Ты считаешь меня идиоткой?!» Дискуссия по этому поводу развернулась нешуточная, хотя, чем она вызвана, было непонятно.

Прислушиваясь к крикам, доносящимся из соседней комнаты, на вопросы тощенького востроносого опера я отвечала рассеянно, не особенно вникая в их смысл. Боюсь, я была излишне лаконична. Красноречие пришло ко мне только с появлением слушателей.

Они прибывали постепенно. Сначала пришел Лазарчук. Он устроился на подоконнике, сидел и помалкивал, периодически постреливая в меня инквизиторским взглядом из-под прикрытия тюлевой занавески. Потом прибыл рыжий опер, ранее беседовавший с Иркой. Он пришел с подарочком — принес на тарелочке знакомый окурок. Дверь рыжий прикрыл неплотно, и мне со своего лобного места на середине комнаты было видно, что в щелочке поблескивает любопытный голубой глаз: Ирка не желала оставаться в стороне.

Мне пришлось трижды пересказать свой вчерашний разговор с Зинулей. Раз от разу я добавляла в повествование подробностей и эмоций и наконец вошла во вкус настолько, что, подписавшись под строкой: «С моих слов записано верно», сама предложила:

— Могу еще сделать специальное заявление!

— О боже! — сказал на это Лазарчук.

Рыжий опер посмотрел на Серегу с удивлением, а я успокаивающе улыбнулась, безошибочно угадав, чем вызвана неуставная реплика капитана. Совершенно очевидно, Лазарчук сдуру подумал, что это я ухлопала кучу народу, а теперь созрела для признательных показаний! Мысль была идиотская, хотя я не могла не признать, что у Сереги есть основания подозревать наличие у меня скрытых криминальных талантов. С фантазией у меня все в порядке, и употребляю я ее не всегда правильно — с точки зрения твердолобого стража закона, конечно. Консерватор Лазарчук уже не раз упрекал меня в том, что я занимаюсь преступной детективной самодеятельностью, хотя я не понимаю, что плохого в проявлении частной инициативы?

— Спокойно, Маша, я Дубровский! — сказала я капитану.

— Тот Дубровский, который разбойник? — мрачно съязвил Лазарчук.

— Который борец за справедливость! — поправила я. — Надеюсь, она восторжествует после того, как я окажу посильную помощь официальному расследованию.

— Мне уже интересно! — простодушно признался востроносый опер.

Я благосклонно улыбнулась ему и сказала:

— То ли еще будет! Ну, вы готовы внимать?

— Всегда готовы! — на два голоса отозвались из-за двери Ирка и Колян.

— Пионеры-герои! — простонал Лазарчук.

— Мама, ты где?! — взревел в коридоре Масяня.

— Пионеры и октябрята! — рассвирепел капитан. — А ну, закройте дверь и идите вы…

Он замолчал, подыскивая слово поделикатнее, и востроносый любезно подсказал ему:

— В светлое будущее!

Это был недостаточно конкретный адрес, и пионерско-октябрятское звено имело иное, нежели Лазарчук, представление о географии светлого будущего. Мой муж, мой сын и моя подруга не замедлили вломиться в комнату.

— Насколько я понял, вы как раз закончили с официальной частью, — вежливо молвил Колян, опустившись на диванчик.

— А теперь — концерт! — подхватила и развила эту мысль Ирка. — Программу открывает сольное выступление заслуженной артистки разговорного жанра! Просим!

Подруга захлопала в ладоши, и ее с удовольствием поддержал Масяня, потеснивший на подоконнике капитана Лазарчука.

Такое торжественное вступление ко многому обязывало. Я выдержала театральную паузу, нагнетая интерес слушателей к своему рассказу, и только открыла рот, как невыносимый Лазарчук фыркнул и издевательски пропищал:

— А теперь, детишки, я расскажу вам сказку!

— Сказку так сказку, — благодушно согласилась я. — Только страшную сказку! Про то, как один человек — назовем его, например, Икс — захотел убить другого…

— Например, Игрека! — выдохнула Ирка.

А Колян завел глаза под лоб и пожаловался балкам потолочного перекрытия:

— Опять какие-то загадочные формулы!

— Да никаких загадок, все просто! — заявила я. — Жили-были Икс и Игрек. Икс не питал симпатий к Игреку, и тот отвечал ему взаимностью, хотя оба старательно изображали мир и дружбу.

— Кажется, я знаю, о ком ты говоришь, — задумчиво сказала Ирка.

— Однажды коварный Икс предложил Игреку в порядке укрепления дружбы совершить экскурсию на квадроцикле — такое моторизованное восхождение на гору Б-52.

— Точно, я их знаю! — уверилась Ирка. — Икс — это…

— Не спеши с выводами! — я остановила подругу. — Сначала дослушай. Альпинисты-мотоциклисты оседлали верный квадроцикл и начали подниматься на гору, но остановили свое транспортное средство чуть выше середины склона.

— Зачем? — быстро спросил Лазарчук.

— Вот это мне неизвестно, — призналась я.

— А я знаю! — неожиданно воскликнул Колян. — Перекусить, вот зачем они остановились! Там под одинокой сосной обустроено место для пикника, мне Антон сказал!

Я кивнула: