Читаем Странник полностью

— В таком случае красные бы, конечно, очень расстроились, — продолжил Бум. — Вышел бы скандал. Может быть, даже война.

— Чего ты добиваешься? — зарычал усатый.

— Но, подумал я, может статься и так, что шталкер, который по нам открыл огонь, действовал не по приказу сверху. Может быть, он просто отморозок? И тогда его выдадут нам, мы с ним сочтемся по-тихому, и никакого скандала…

— Ты озверел, Бумажник? — прошипел Волк. — Давай-ка я тебе расскажу, как все обстоит на самом деле. Сейчас ты разбрасываешься обвинениями, которые иначе как провокациями не назвать, да еще суешься в политику, пытаясь стравить нас с красными. То есть нарушаешь свои сталкерские кодексы. А если кодекс нарушил — мы тоже от обязательств свободны. Поэтому запросто можем посадить тебя и твоего ушастого дружка пожизненно в карцер, а то и вздернуть…

— Ты должен помочь! — вдруг сказал Странник.

— Я тебе, креатура, ничего не должен! — недобро прорычал гауляйтер. — Ты и на полноценного-то не слишком похож, если присмотреться… Я бы тебя замерил сейчас штангенциркулем на предмет генетической полноценности…

— Ты штангенциркуль себе засунь знаешь куда?! — поднялся со стула Сергей. — И замерь там как следует, гнида!

— Маломальский, — осклабился гауляйтер, — а тебе-то что замеров бояться? Ты же не мутант — родился еще до Катаклизма. А может быть, в тебе крови грязной намешано? Что за фамилия такая — Маломальский? Уничижительная, а? Признайся, холопская, да? Из рабов предки? Или ты вообще не знаешь, откуда взялся?

Сергей сжал кулаки:

— Был в Петербургской губернии кузнец Федоров. Богатырского роста и неимоверной силы человек. Одним ударом кулака быка с ног сбивал, а его маломальская оплеуха любого здорового человека отправляла в нокаут. Вот откуда берет начало моя фамилия. И прадед у меня такой же был. Кстати, в немецком плену побывал и там вербовщиков от Власова послал по матушке. Потом бежал с товарищами, при этом голыми руками забив четверых охров. А потом в Берлине, на этом вашем Рейхстаге, написал то же, что сатрапам фашистским сказал тогда в лагере: «Хер вам в гланды, а не Русь!» Я-то знаю свою родословную.

— Эх, Серега, Серега! — вздохнул Волк. — Никогда я не уставал восхищаться твоим благородством и твоим даром следопыта, способного проходить через тот ад, что наверху. И всегда жалел, что ты не с нами. Сколько моих парней осталось бы в живых, будь ты их наставником. Слушай, — он скрестил руки на груди и подался вперед, — а может, коль уж ты здесь, подумаешь и сделаешь правильный выбор? Ты ведь сразу получишь высший чин и все сопутствующие привилегии. Всеобщее уважение. Красивую и чистую плодовитую женщину со всеми достоинствами. И подумай о перспективе. Когда наш крохотный Четвертый рейх примет под свои знамена всех представителей истинного человечества и преобразится во всеобщий, последний, потому как вечный, глобальный Пятый рейх… Подумай, какими благами ты будешь обладать! А если даже и не ты, то твои дети, рожденные чистой и здоровой самкой.

Сергей нахмурился и какое-то время молча смотрел на гауляйтера. Затем тоже подался вперед и пристально взглянул в его ждущие ответа глаза.

— И ты предлагаешь такое мне, русскому человеку?

— Так ведь именно поэтому и предлагаю! — Волк широко улыбнулся.

— Вот как? — хмыкнул Маломальский после недолгой паузы. — А ведь ты это много кому мог бы предложить. И русскому, и немцу, и хорвату, и латышу, и грузину, и эстонцу, и армянину, и украинцу, и чеченцу, и татарину. Да вообще кому угодно. А знаешь почему? — Он хлопнул по столу томом «Майн кампф». — Потому что это заразно. Очень заразно. Что может быть проще? Ненавидь врагов и бойся хозяев. Придумай и объяви виноватых, а потом убивай их. Не думай и не стыдись, потому что за тебя думают и решают другие. Один рейх, одна раса, один фюрер. Один решает за всех. Один движет всеми. Судьбы всех — лишь стратегия одного. И нет человека. Нет личности. Есть безликая масса, в исступлении тянущая руки. Идущая во имя цели на смерть. Уничтожающая во имя цели все вокруг. И на всех один МОЗГ.

— Мозз, — тихо, так чтобы его слышал один Сергей, шепнул Странник. Он хорошо понимал, о чем речь. Возможно, даже лучше, чем сам Сергей.

— Только знаешь, что думает об этом всем то русское, что есть во мне? — продолжал Маломальский. — То, что этих ваших рейхов и так уже было слишком до хрена. Повторяю еще раз: я знаю свой род. И предков чту, и историю помню. И что твой Гитлер с моим народом и моей Родиной сделать хотел. Это вы, гниды, забыли все и предали. Кому поклоняетесь? Чей у тебя за спиной портрет висит? Он нас недолюдьми считал! Хотел рабами сделать! Бессчетные миллионы жизней загубил! А ты только и мечтаешь, как бы ему сапоги вылизать. Да только он сдох, понял? Мы его в Валгаллу и отправили!

— Идиот! Это ты наш народ предаешь, с уродами якшаясь! — Гауляйтер зло зыркнул на притихшего Странника.