Читаем Страх полностью

— Не надо, мальчики! Я сам. — И нетвердой походкой направился прямиком к особняку. Подошел к двери, но самостоятельно её открыть не смог, уж слишком она для меня оказалась массивной. Мне помогли это сделать плохиши. И мы оказались в большой квадратной комнате, где за длинным, очевидно обеденным, столом сидело несколько крепких мужиков. Они пили пиво и о чем-то переговаривались. Как я понял, это была загородняя база отдыха боевиков или что-то в этом роде. При нашем появлении все обратили любопытные взгляды исключительно на меня. По их лицам трудно было что-то прочесть, они были просто нечитаемы. Но все же я интуитивно догадался, что нас ждали. Будто в подтверждение этого один из боевиков сказал:

— На второй этаж, пожалуйста.

Лестница на второй этаж потребовала от меня концентрации всех морально-волевых качеств. Я насчитал двадцать две ступеньки. А это значит, что двадцать два раза я вспомнил Бога. дьявола и чью-то мать.

Петров услужливо открыл передо мной какую-то дверь и сказал:

— Прошу, Дмитрий Константинович!

И я оказался в современном кабинете, где за столом сидел солидный дядя, судя по выправке, тоже из военных, но этот был уже как пить-дать из генералов, и лупил на меня заинтересованные глазки.

— Здравствуйте, папаша! — вежливо поздоровался я.

Такое мое обращение к нему, его отчего-то очень рассмешило. Смеялся он долго и с удовольствием. И лишь после этого сказал:

— Здравствуйте, Дмитрий Константинович! Рад вас видеть! — Он нарисовал на лице печальную мину и посочувствовал моей, мягко говоря, помятой физиономии: — Эка они вас! Эти федералы просто изверги какие-то!

Сей хилый прием солидного дяди мог быть рассчитан либо на простака, либо на дурака. Вряд ли он меня принимал (во всяком случае, пока) за кого-то из этих двух товарищей. А потому будем считать, что у дяди просто такие плоские шутки, или он хотел подчеркнуть главенство их службы над федеральной. Ничего, разберемся.

— Присаживайтесь, Дмитрий Константинович, — он указал на кресло напротив стола.

Я сел и, указав на пачку «Мальборо» на столе, сказал:

— Вы разрешите?

— Да-да, конечно, конечно, закуривайте.

Я закурил и с удовольствием затянулся. Хорошие сигареты любят, когда в них понимают толк, И хотя я курил их крайне редко, но толк в них понимал.

— Как настроение, Дмитрий Константинович, и вообще, — он развел руками, — жизнь?

— Спасибо! Грех жаловаться. Владимир Высоцкий сказал бы: «Так бы жил любой, хочешь — спать ложись, а хочешь — песни пой».

— Я рад, что вам понравилось у нас в столице.

— Не то слово. Я просто в восторге от гостеприимства москвичей, сияю и переливаюсь всеми цветами радуги!

Дядя вновь долго заливисто смеялся. Ничего не скажешь, веселый человек. Хорошо ему, наверное, и уютно живется на белом свете. Определенно.

— А вы остроумный человек, Дмитрий Константинович! — сказал он так. будто сделал открытие мирового значения. — Разрешите представиться. Варданян Алик Иванович, начальник службы безопасности.

— А я по телевизору другого видел, — простодушно проговорил я.

— По какому ещё телевизору? При чем тут телевизор? — ничего не понял Варданян.

— Ну как же при чем тут телевизор. По нему осенью прошлого года показывали другого шефа службы безопасности. Тот такой носастый. Сначала убеждал всех нас, что они предовратили ещё один взрыв в жилом доме, а потом стал убеждать, что это проверяли бдительность жильцов.

По тому, как на лице дяди Алика мгновенно вызрела подозрительность, я понял, что опять сболтнул лишнее. Язык мой — враг мой. Определенно. Ведь этот отставной генерал может подумать, и даже наверняка подумает, что я осведомлен о содержании ввидеокассеты, и ему очень захочется узнать откуда я получил информацию. Но ничего не поделаешь, «слово не воробей, вылетело, не поймаешь». Что-нибудь навру.

— Я имел в виду службу безопасности нашего консорциума, — проговорил Варданян.

— Консорциума? Надо же, никогда о таком не слышал?! — очень «удивился» я. — Это что-то вроде прежней «малины»? Нет?

Оказалось, что чувство юмора у дяди шефа службы безопасности было избирательным и не все шутки ему нравились. Последняя ну очень даже не понравилась. Он посмотрел на меня хмуро и озабоченно.

— Не будем, Дмитрий Константинович, осложнять наших отношений, — серьезно сказал он.

— Не будем осложнять, — серьезно согласился я. — Разрешите ещё сигаретку. — Я взял пачку, достал из неё новую сигарету, прикурил её от окурка первой. Пояснил: — Люблю хорошие сигареты, особенно на халяву.

Но на этот раз Варданян никак не отреагировал на мои слова, очевидно все ещё переживал мою шутку насчет «малины».

В воздухе зависла долгая пауза. Я слышал из достоверных источников, что на фронте всегда наступает вот такая вот тишина перед началом артподготовки. Надо иметь это в виду. Наконец, дядя Алик сделал пробный «выстрел»:

— Скажите, Дмитрий Константинович, прошлый раз, когда вы назвались Павлом Ивановичем Кольцовым, вы контактировали с кем-нибудь из ФСБ?

— А с кем мне, изините, контактировать, когда я там никого не знаю.

— Кому же вы в таком случае передавали информацию?