Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

чен. К тому же экипаж мой был тогда в 13-й дивизии, числился за Оленьей

губой и никаких своих фондов в Гаджиево не имел. Старый каплей Васи-

лий Энгельсович, сидевший вместе с личным составом в казарме, ситуацию

с квартирой объяснил коротко и емко: «…ни х... тебе не дадут. У самого стар-

пома квартира в Оленьей на пятом этаже, размером с его каюту. Дергайся

сам. Иди к начпо, что ли, для начала…». И я пошел по кабинетам…

Удивительно, но на второй день своей службы, когда неожиданно ре-

шился вопрос моего личного проживания, правда, в чужой квартире, я уму-

дрился попасть в кабинет к начальнику политотдела 13-й дивизии. Ког-

да я пришел в политотдел, там практически никого не было, за исключе-

нием мичманши скучающего вида с огненного цвета губами, и казалось,

что коридор просто накрыт расслабляющим туманом безделья. Да и не по-

гнал меня начпо с первой минуты вон, судя по всему, по все той же при-

чине банальной скуки. Усадив меня перед собой, благообразный полков-

ник, правда, с довольно хищными глазами, сначала выспросил у меня всю

историю моей жизни, а уж потом, видимо, уловив нужные нюансы, взял

слово сам, да минут примерно на сорок. Начав, как положено, с междуна-

родного положения страны, он закончил тем, что, пролистав какой-то тал-

муд раз пять с первой до последней страницы и изобразив на лице вселен-

скую скорбь, резюмировал, что свободных квартир в дивизии нет и еще

долго не будет. Закончил начпо, как и положено опытному политологу,

на позитивной ноте, пообещав мне, что рано или поздно все у меня будет,

а сейчас стоит ждать экипаж, в котором мне уж точно помогут. Мои сло-

ва о том, что жена у меня на шестом месяце, вызвали у него бурный вос-

торг, но когда я обмолвился, что она еще дома, а не здесь, восторг поутих,

и начпо снова завел песню, правда, теперь о трудностях своей молодости.

Ушел я от него озадаченным и уверенным только в двух вещах. Что квар-

тиру мне никто просто так не даст и что нельзя никому говорить о том, что

моя жена на Большой земле. В течение следующих суток я обдумывал воз-

можные пути решения квартирного вопроса. Был один вариант, который

был уже опробован моими сокурсниками, бывшими в Гаджиево на стажи-

ровке. Пару человек просто нашли брошенные квартиры в старых домах,

поставили свои замки и за время стажировки привели их в более или менее

жилой вид. Но это все носило такой откровенно несерьезный характер, что

от этого варианта я сразу решил отказаться. И воспользовавшись тем, что

159

П. Ефремов. Стоп дуть!

экипаж был еще в отпуске, я решил штурмовать домоуправление. Благо да-

леко идти было не надо. Подъезд Мишки Бронзиса, у которого я квартиро-

вал, находился аккурат напротив домоуправления. Первый мой заход к на-

чальнице домоуправления Людмиле Ивановне закончился ничем, а точнее

говоря, полным фиаско. Мадам бальзаковского возраста, с лицом мудрой,

видавшей виды совы и пролетарским макияжем на лице, беспристрастно

выслушав мой нагловатый лепет о семье, жене, своем угле и прочей лири-

ческой чепухе, ответила коротко, предельно доступно и явно уже не пер-

вому такому орлу, как я.

– Вы, товарищ лейтенант, не по адресу. Идите к себе в дивизию, там

и решайте эти вопросы. До свидания.

Наверное, мое лицо после этих ее слов выдало такую гамму чувств и пе-

реживаний, что она неожиданно для меня, да судя по всему, и для себя са-

мой подкинула мне новое направление атаки.

– Там в 13-й у вас Астахов… второго ранга в политотделе квартирным

вопросом занимается… К нему иди. Пусть тебе дает смотровой ордер на ста-

рый фонд. Я ему недавно десяток квартир предложила. Тогда и приходи.

После чего, удивившись собственной доброте, начальница резвыми дви-

жениями обеих рук указала мне на дверь.

Уже на следующее утро, часов в десять я скребся в дверь капитана 2 ран-

га Астахова. Он оказался немолодым, предпенсионного возраста офицером

с усталыми слезящимися глазами. Выслушав мой рассказ, он, грустно улы-

баясь, сказал, что к начпо я ходил зря, тот в квартирные вопросы не лезет

и ничего о них не знает, из чего я понял, что тот талмуд был обманной гра-

мотой, а к Людмиле Ивановне, которую он назвал Людкой, я вдвойне зря по-

шел. Астахову я уже нагло соврал, что жена на седьмом месяце, сидит у дру-

зей на чемоданах и рожать категорически хочет здесь, а не на Большой зем-

ле. Астахов посмотрел на меня, как на марсианина, и покрутил пальцем

у виска.

– Дура она у тебя… – Тем не менее полез куда в стол, вынул амбарную

книгу и начал листать страницу за страницей, беззвучно шевеля губами. По-

том достал листок бумаги и начал старательно выписывать адреса.

– На вот, лейтенант… тут куча адресов… давай-ка, печатай протокол за-

седания ЖБК части о смотре этих квартир и неси сюда. Я тут черкану пару

строк для Людки. И потом к ней. Она проверит по своим бумажкам… клю-

чи даст… ордера смотровые, что ли… и смотри. Выберешь что-нибудь – ска-

жешь ей, а она уже подскажет, что дальше делать. Иди.

К Людмиле Ивановне я добрался только через неделю. Она вниматель-

но изучила визу Астахова и начала сверку. Из девяти выписанных им квар-