Читаем Stop (maket - 2).indd полностью

ворить это на докладе так быстро, что придраться было не к чему, но и понять

в центральном посту, что к чему, было совершенно невозможно.

– Есть пульт… Борисыч, потом перезвоню, скажешь, что к чему, – по го-

лосу Солитера было ясно, что мой доклад удался.

– Подвахтенным от мест отойти…

Началась моя вахта…

08.20. Утренняя вахта всегда самая спокойная, если нет всплытий на се-

анс связи или каких-нибудь учебных или, не дай бог, аварийных примочек.

Весь корабль наконец утихомирился, расползся по каютам и распластался

по шконкам. На центральном посту в командирском кресле тихо дремлет стар-

пом, и все в ЦП разговаривают вполголоса, не дай бог, придет в себя и нач-

нет со злости дурить. Полудрема центрального передается на весь корабль.

Эти четыре часа – самое тихое время в подводных сутках. Кто не спит –

тот в полудреме. Пульт ГЭУ не исключение. В эти четыре часа ничего не хо-

чется, только закрыть глаза… Я сижу, точнее, полулежу в кресле. Ноги за-

брошены непосредственно на панель управления. Вообще, такая поза один

в один копирует классическую позу ковбоя в рядовом голливудском бое-

вике. Но это здесь ни при чем, просто это самая удобная позиция для тела,

позволяющая комфортно расслабиться. На вахте спать, естественно, нель-

зя, тем более на пульте управления ядерной энергетической установкой.

Но вот что удивительно: по рассказам ветеранов атомного флота, давным-

давно, в былинные годы расцвета морской мощи государства, управленцам

на пульте ГЭУ обязаны были перед вахтой, а при желании и во время нее

давать крепко заваренный натуральный кофе, чтобы не спали и не тянуло

и вахту чтобы несли не смыкая глаз. Времена уже не те, и нынешние флото-

водцы с остервенением борются с чайниками и кружками на пульте, а мы

480

Часть вторая. Прощальный полет баклана

с неизменным единодушием противимся этому и боремся с этим тупизмом

и несправедливостью.

Самое смешное, что сам командир, несущий вахту в центральном по-

сту, хлещет его в открытую (на то он и командир, необсуждаемая персона),

но он же может спуститься со скуки на ПУ ГЭУ с кружкой в руке и начать

нас сношать по полной за такую же кружку, причем стоя на такой же вах-

те. Командиру и штурманам можно, они же кораблем управляют, а мы так…

сбоку припека с двумя ядреными котлами. Да и бог с ними, с люксами эти-

ми, это у них снобизм играет, мол, мы адмиральские погоны с детства во сне

видели и трусы расцветки военно-морского флага еще в школе носили! Все

равно, как авария, так только механики всю эту братию из говнища-то и вы-

таскивают, и, слава богу, не все люксы – высокомерные болванчики.

08.40. Чаю мы все же попили. Арнаутов тоже как-то неправильно поза-

втракал, а потому припер на пульт пакет пряников еще из береговых при-

пасов, собранных женой. Пряники хранились грамотно, не засохли до со-

стояния булыжников и были восприняты нашим маленьким коллективом

благожелательно. Перекусили, попили. Не помогло. Мигун, кажется, так

и задремал с недоеденным пряником в кулаке, меня же сон окончатель-

но не уложил, а вогнал в состояние нирваны, когда вроде бы вокруг все ви-

дишь, все слышишь, все понимаешь, но как бы и не присутствуешь. Арна-

утов как старший на пульте и ответственный офицер с дремотой боролся

всеми силами, то роняя голову на грудь, то с видимым усилием поднимая ее

снова в вертикальное положение. Словом, бил поклоны пульту. Вот таким

манером мы и несли вахту. Никто нас не проверял, мощность и ход не ме-

няли, никаких телодвижений в ЦП не наблюдалось. Так, в бессознательном

положении, прерываемая только получасовыми докладами в центральный,

и протекла наша утренняя вахта.

11.00. «Каштан» прокашлялся и призвал: «Первой смене вставать! Умы-

ваться». С этой командой встали и мы. Заполнять журналы. В этом, кстати,

есть великая сермяжная хитрость – заполнять журналы не в течение вах-

ты, как положено, а в конце. Если, не дай бог, что-то случится, можно будет

постфактум заполнить журнал так, чтобы происшествие серьезным людям

из береговых органов было представлено в «правильном» свете. Пока запол-

няли журнал, долго смеялись над Мигуном. Мефодьич мичман был заслужен-

ный, немолодой, до подводных лодок лет двадцать протрубил в гражданском

флоте, и по причине заслуженного для подводника возраста (за сорок лет)

был подвержен сонливости, особенно по утрам. Самое веселое было то, что

команда его не разбудила, но, видимо, в сонном организме внешние звуки

что-то затронули, и Мигун начал во сне быстро перебирать ногами, как мет-

ко выразился Арнаутов – «сучил ножками». И наряду с этим физическим

упражнением Мефодьич начал усиленно разминать пряник, уже третий час

как зажатый в ладони. Вдоволь наржавшись над неосознанными действиями

мичмана, мы, наконец, его растолкали, вручили голяк и предложили убраться

на пульте перед сменой, так как руки у него были сильными, и бедный пря-

ник в процессе разминания раскрошился минимум на полметра вокруг.

11.40. Первая смена уже построилась на развод. Самое дурацкое вре-

мя – это обед. Первая смена уже пообедала. Сейчас, по идее, обедает вторая