— Мы знаем одно место, — сказал Дэн и встал. — Что до меня, я сейчас же отправляюсь туда.

— Ты о чем? — попытался остановить его Джек.

Дэн выглядел победителем.

— Мне предложили работу на новой стройке, в Ширинге. Там строят новую церковь. И ремесленникам положили двадцать четыре пенса в неделю.

Джек оглядел всех собравшихся:

— Кому еще предложили перебраться в Ширинг?

По лицам людей было видно, что им стыдно.

— Всем, — ответил Дэн.

Джек почувствовал, что пришел конец. Это был заговор; Его просто-напросто предали. А он ничего не понял. Обида перешла в слепую ярость, и он бросил всем собравшимся:

— Кто?! Кто из вас оказался предателем?! — и обвел взглядом комнату. Мало кто отваживался смотреть ему в глаза. Но оттого, что всем было стыдно, Джеку было не легче. Он чувствовал себя в роли отвергнутого любовника. — Кто заманивает вас в Ширинг? — кричал он. — Кто будет там мастером-строителем? — Его взгляд пробежал поверх голов и остановился на Альфреде. Ну конечно же! Кто же еще! И почувствовал отвращение. — Альфред? — с презрением выговорил он. — Значит, вы бросаете меня, чтобы уйти работать к Альфреду?

Ответом было гробовое молчание.

Наконец Дэн решился:

— Да, мы уходим.

Это было его, Джека, поражение.

— Что ж, быть посему, — с горечью сказал он. — Вы знаете меня, знаете моего брата, и вы выбрали его. Вы знаете приора Филипа и графа Уильяма — вы выбрали второго. Все, что я могу сказать вам: вы заслуживаете того, что получите.

Глава 15

I

— Расскажи мне какую-нибудь историю, — сказала Алина. — Я давно уже не слышала их от тебя. Помнишь, как было раньше?

— Помню, — ответил Джек.

Они вновь были на своей любимой поляне в лесу. Стояла поздняя осень, и им пришлось развести огонь под скалистым выступом. День выдался серым и промозглым, но, разгоряченные после жарких объятий, под веселое потрескивание горевших в костре сучьев, они не замечали ничего вокруг.

Джек расстегнул на Алине плащ и коснулся ее груди. Она чувствовала, что груди ее стали слишком большими, переживала. Что теперь они не такие высокие и упругие, как раньше, до рождения детей. Но Джек по-прежнему любил их, и она радостно, с облегчением вздыхала, когда он жадно тянулся к ним.

— История о принцессе, которая жила на самой вершине башни огромного замка, — начал Джек и нежно сжал сосок ее груди. — И о принце, жившем в такой же башне, но в соседнем замке. — Он провел рукой по другой груди. — Каждый день они смотрели друг на друга из окон своих опочивален, словно из заточения, и мечтали только о том, чтобы преодолеть долину, разделявшую их. — Рука его задержалась на мгновение в ложбинке между ее грудей и неожиданно скользнула ниже. — Но каждое воскресенье, днем, они встречались в лесу! — Алина пронзительно вскрикнула, словно в испуге, и тут же рассмеялась.

Эти воскресные дни были для обоих самыми драгоценными моментами в их жизни, которая стремительно катилась к упадку.

Из-за неурожая и падения цен на шерсть повсюду царили разруха и запустение. Разорялись торговцы, оставались без работы горожане, крестьяне в деревнях умирали от голода. Джеку, к счастью, пока платили деньги: с горсткой оставшихся ремесленников он потихоньку возводил первый пролет нефа. А вот Алине пришлось свернуть свое дело. Здесь, в Кингсбридже, жизнь была намного труднее, чем во всей Южной Англии, еще и потому, что Уильям Хамлей ничего не делал, чтобы хоть как-то облегчить жизнь людей.

Алина особенно тяжело переживала из-за этого. Граф стал ужасно жаден, все деньги отдавал только на строительство церкви в память о своей зловредной, выжившей из ума матери. Он разогнал почти всех, кто арендовал у него землю, за неуплату долгов, и теперь самые плодородные угодья зарастали бурьяном, не принося так не хватавшего людям хлеба. А сам тем временем копил зерно, чтобы еще выше поднять цены. Да, какое-то время он мог извлекать выгоду для себя, но, если заглянуть в будущее, становится ясно: это нанесет непоправимый ущерб всему его хозяйству, и людям просто нечего будет есть. Алина вспоминала времена, когда графством владел ее отец: какими цветущими и богатыми были города, какие урожаи приносила земля, и сердце ее сжималось от нестерпимой боли.

Вот уже несколько лет она почти не вспоминала о клятвах, которые она с братом дали своему отцу. С тех пор как Уильям стал графом, а у нее появилась семья, мысль о том, чтобы Ричард вернул себе графство, стала все больше походить на тщетную фантазию. Брат стал теперь предводителем стражи. Он женился на местной девушке, дочери плотника, но у бедняжки, к несчастью, оказалось совсем слабое здоровье, и она умерла в прошлом году, так и не оставив Ричарду детей.

Как только разразился голод, Алина стала вновь подумывать о том, как бы вернуть графство. Она знала, что если Ричард станет графом, то с ее помощью он сможет многое сделать, чтобы облегчить страдания людей. Но то были только мечты: Уильям пользовался расположением самого короля Стефана, который одержал верх в гражданской войне, и надежд на скорые перемены не было никаких.