Читаем Стихия полностью

За окном во всю стену на город легли фиолетовые сумерки. Я сидела на белом ковре и пила чай с парой капель неизвестного мне алкогольного напитка, который мы нашли у Эрики на кухне. Впервые за много дней наш разговор шел не о войне, а о школе, общих знакомых и обо всем, что было в нашей жизни на Земле. Подруга встретила меня на втором этаже, когда я уныло брела в свой номер. Притащив моё печальное туловище к себе, она устроила замечательные посиделки, дабы "на вечер забыть о войне". Оказалось, что Глеба чуть позже тоже забрали на совещание, поэтому задушевная беседа началась с темы половой дискриминации. И вообще этот разговор был чем-то вроде исповеди для меня перед предстоящим ритуалом. Я даже понятия не имела, что буду делать после него. Воевать на стороне Хранителей не могла, если вдруг о предательстве никто не узнает. Да и смотреть в глаза друзьям наверняка не получится. Сбежать на сторону Горной Долины? Ну не воевать же против друзей, в самом деле. Попытаться втолковать им, что Хранители совсем не такие добрые и справедливые, какими кажутся? Можно попробовать, хотя я наверняка потерплю поражение, да еще придется говорить, с чего это я вдруг перестала доверять Совету, а для этого придется выдавать Краймиуса. Кстати, о Крайме. До сих пор тот сон бросал меня в мелкую дрожь. Я догадывалась, что цепи, сгоревшие тогда, означали то, что Краймиус обрел надо мной некую власть с помощью магии, а то как иначе объяснить мою безумную тягу к нему тогда? И из этого получается, что, накладывая на меня какое-то там заклятие и подчиняя мою волю, Краймиус преследовал свои цели. Вопрос: какие? Если бы он знал, что я одна из Защитников, тогда понятно, но от простого Звездочета пользы-то немного. Короче говоря, доверие к нему слегка угасло, но он согласился помочь мне с ритуалом, и за это я могу бесконечно его благодарить. Хотя, может, просто мое больное воображение разыгралось, и Крайм на самом деле хороший парень? Так, а что же мне делать после ритуала? Решив, что подумаю об этом после содеянного, я вернула ход мыслей в прежнее русло и стала слушать Эрику о том, как было бы прекрасно, окажись Ремен на Земле.

— Тогда нужно будет имя переделать. Роман подойдет? — предложила я, наблюдая за мечтательным видом Эрики.

— Вполне. Думаю, Ремен не будет против. А отчество какое? Я не знаю, как у него отца зовут.

— А у миртранцев вообще есть отчество?

Наша беседа, казалось, не закончится никогда. Сумерки сменились звездной ночью, когда раздался телефонный звонок. Эрика подлетела к телефону и подняла трубку.

— А, это ты. Нет, даже не собиралась. Да? Ну вот. А вы когда освободитесь? Все, поняла. Глеб звонил, — пояснила девушка, — сказал, что мы отправляемся завтра в полдень, потому велел немедленно ложиться спать.

— Совещание закончилось?

— Нет, продолжается, он просто нас оповестил. Вот скажи мне, где справедливость? Разве мы не такие же Защитники, как и они? Почему нас не позвали на совещание? — возмущалась Эрика, поднимая с пола посуду. Я делала то же самое.

— Просто они дают нам возможность отдохнуть. Я, в общем, к себе пойду. Завтра увидимся, — сказала я, направляясь к двери.

— Спокойной ночи.

— Приятных снов.