Читаем Становится жарко полностью

Особое внимание уделяют мой заднице. У них есть дети, я бы не хотела, чтобы они оставались в общежитии. Кроме того, это ничем не отличается от того места, что на корабле. Одинокие женщины жили в общежитиях по три-шесть человек, как и парни. Как только мы выбирали мужа, нас переводили в частные покои. Эта логика выходит за рамки лагеря Гершома. Это не имеет ничего общего с привилегиями или чем-то ещё, это просто то, из-за чего им можно жаловаться.

— Илладон! — Калиста кричит.

Её голос разносится по коридору, но прямо в его начале ползёт Илладон. Он ползает безумно быстро и развлекается с улыбкой, идущей от уха до уха. Его маленькие крылышки тяжело хлопают, а хвост шевелится, пока он, хихикая, передвигается по коридору.

Встав на колени, я блокирую его. Он перекатывается в сторону, затем принимает сидячее положение.

Он смотрит на меня своими красивыми зеленоватыми глазами с золотыми крапинками и драконьими зрачками, такими же, как у Лейдона. Его пухлые руки и щеки покрыты яркой чешуей, окрашенной в яркие оттенки желтого, синего и зеленого цветов. У него много детской припухлости, что делает его ещё милее. Он что-то бормочет, затем хихикает и тянется ко мне. Расправив крылья, он яростно машет ими, а затем складывает их, когда они не могут дать ему желаемой подъемной силы.

Взяв его на руки, я касаюсь его носа указательным пальцем, и он смеётся.

— Привет, — улыбаюсь я.

Он больше хихикает, затем издаёт шипящие звуки и изо всех сил пытается произнести слова. Напряженность в его глазах даёт понять, что ему есть что сказать, хотя я не знаю, что он пытается мне сказать.

— Илладон! — кричит Калиста, её голос приближается.

— Он у меня, — зову я.

Илладон шевелится в моих руках, пытаясь вырваться на свободу. Поправляя хватку, становится трудно удержаться от того, чтобы не уронить его. Он, должно быть, весит килограммов десять-пятнадцать, хотя, глядя на него, я бы об этом не догадалась. Удержать малыша-змая сложнее, чем человеческого. Я стараюсь избегать его крыльев и не хочу раздавить его маленький хвостик. Когда он так борется, удерживать его становится акробатическим трюком.

— Чёрт возьми, Илладон, подожди, скоро я расскажу всё твоему отцу, — говорит Калиста, выбегая в открытую дверь.

Она подходит прямо ко мне и выхватывает Илладона из моих рук. Гнев тает с её лица, как только она видит, что с ним всё в порядке. Он смотрит на мать и улыбается, затем пускает на неё пузыри. Качая головой, она вздыхает и смеётся.

— Илладон, что мне с тобой делать?

Он издаёт свистящий звук, затем хлопает в ладоши, прежде чем схватить блестящее ожерелье на шее Калисты.

— Спасибо, — она посмотрела на меня и улыбнулась. — Он всё больше покрывает пространства.

— Могу представить!

— Так в чём дело? — спрашивает она, поворачиваясь и направляясь обратно в лабораторию.

— О, я нашла эту деталь, подумала, что она может оказаться полезной, — говорю я, держа в руках кусок трубы, которую я взяла для этой цели.

— Дай мне посмотреть, — говорит Калиста, забирая его. Она держит кусок металла и осматривает критическим взглядом.

— Да, неплохая вещь.

— Отлично, — говорю я. — Подумала, что он может быть полезен. Как дела?

Пока мы разговариваем, мы заходим в лабораторию. Это такая же комната, как и любая другая, но здесь стоят ряды полок. На каждой полке стоит поднос с разной землёй. На некоторых из них растут небольшие ростки растений. Стараясь не проявлять чрезмерного интереса, я наблюдаю за прогрессом.

Я знаю о том, что здесь происходит, гораздо больше, чем могла бы объяснить Калиста или Джоли. Они подчиняются непосредственно Розалинде, которая затем передаёт информацию другим выжившим. Прогресс оказался далеко не таким, на который все надеялись, особенно теперь, когда я знаю, что наши запасы продовольствия сильно пострадали.

— О, всё в порядке, — лжет Калиста. — Это медленный процесс.

— Привет, Сара, — говорит Джоли, когда мы проходим мимо неё, работающей у одной из полок.

— Привет, Джоли.

— Принесла нам что-нибудь классное? — спрашивает она.

— Илладон считается? — Я ухмыляюсь.

— Как далеко он продвинулся на этот раз? — она смеётся.

— Конец коридора, — отвечаю я, и Калиста вздыхает.

— Он становится быстрее! — Джоли смеётся.

— Просто подожди, — рычит Калиста.

Они построили манеж для малышей в углу комнаты, и Калиста сажает туда Илладона. Он посмотрел на неё с ухмылкой, которая ясно говорит: «Да, конечно, как будто я останусь здесь.» Я не могу сдержать смех.

Рверре подползает к Илладону, затем ложится на бок. Её волосы стали гуще. Она меньше Илладона, может быть, вдвое меньше его. Он смотрит вниз, улыбаясь ей самой широкой улыбкой, и наклоняется вперёд, чтобы прижаться широко открытым ртом к её щеке. Мы все в восторге от очевидной попытки проявить привязанность.

В уголке моего глаза наворачивается слеза. Я поворачиваюсь, чтобы незаметно вытереть её, чтобы эта пустая боль продолжала ныть внутри.

— Я не волнуюсь, — говорит Джоли. — Девочки гораздо спокойнее мальчиков.

— Верно, — говорит Калиста.

— Посмотрим.