Читаем Становится жарко полностью

Он кивает, поначалу всё ещё подавленный, затем выпрямляет спину.

— Да, ладно, хорошо, — говорит он.

Я улыбаюсь и ухожу. Выйдя наружу, я хватаю свой поднос. Два куска сушёного мяса и паёк, наполненный чёрт знает чем. Этикетка исчезла, как и вкус, я не уверена, каким он должен быть по идее. Это не имеет значения. Главное это еда.

Осматривая столовую, я выбираю место. Я стараюсь никогда не сидеть в одном и том же дважды. У всех остальных есть свои группы, в которые они входят, свои друзья или знакомые, с которыми они проводят большую часть своего времени. В отличие от них, я перехожу от стола к столу, входя и выходя из их небольших групп.

Слушаю. Обучаюсь. Наблюдаю.

— Не возражаешь, если я сяду здесь? — я спрашиваю.

— Конечно, — говорит Мей, показывая мне, чтобы я села рядом с ней.

— Спасибо, — говорю я, усаживаясь.

— Я просто говорю, — говорит Инга, продолжая разговор, который они вели до моего приезда.

— Я знаю, но откуда ты знаешь? Я не тороплюсь, вот и всё, — отвечает Мей.

— Зачем торопиться? — я спрашиваю.

— С детьми, — говорит Инга.

— Оу, — говорю я.

Это не редкая тема для разговоров среди девушек. Всё началось с того, что Калиста объявила о своей беременности, а затем и Джоли. Тогда было тихо, просто случайные комментарии, как положительные, так и отрицательные, в зависимости от группы и человека. Однако когда дети родились, это разожгло большое пламя.

— А ты? — Мей поворачивается ко мне и спрашивает.

— Я?

— Да, детки. Да? Нет? Может быть? Человек, змай? — спрашивает Инга с серьёзным лицом.

— Правда ли, что у Змаев есть… два? — добавляет Мей.

— Хм, я не знаю, — отвечаю я Мей, надеясь уклониться от вопроса Инги.

— Невозможно остаться в подвешенном состоянии, если он закончит раньше тебя! — восклицает Мей, и мы все присоединяемся к её смеху.

— О, это самое худшее! — Инга соглашается.

Схватив с подноса последний кусок мяса, я кладу его в рот, готовясь уйти. Здесь нет ничего нового, что я могла бы узнать. Разговор тот же самый, что происходит среди девушек уже несколько месяцев.

— Ты не ответила на вопрос, — говорит Мей, когда я беру поднос и встаю.

— О? — Я спрашиваю.

— Нет-нет, так просто не отделаешься, — говорит она.

— Да, признайся, Сара, что выберешь? — Инга снова вскакивает на допрос обеими ногами.

Женщина, я ненавижу, когда меня ставят в тупик.

— Э-э, — говорю я, отчаянно ища выход.

— Давай, — говорит Инга.

Мей протягивает руку и кладёт мне руку на плечо.

— Ты можешь сказать нам, девочкам, — говорит она мягким и обнадёживающим голосом.

— Когда-нибудь, конечно, — говорю я. — Просто, прямо сейчас… нет.

Как я могу? Я знаю вещи, которых они не знают. Я знаю правду, и я не могу родить ребёнка в этом мире. Не прямо сейчас. Слишком многое нужно сделать, и мир ещё слишком опасен. Но я хочу. Очень сильно.

— Чего же ты ждёшь? — спрашивает Инга.

Моя нижняя губа задрожала, но я не могу рассказать. Не сейчас. Вот почему Розалинда выбрала меня. Глубоко вдохнув, я вытягиваю рот в улыбку и встречаюсь с пытливым взглядом Инги.

— Конечно, того самого парня, — говорю я, увеличивая улыбку. — Я не одна из «тех» девушек.

Они обе смеются, соглашаясь.

— Имеет смысл, — говорит Мей. — Я не могу сказать, что не чувствую то же самое.

— Скажи, сестрёнка, — говорит Инга. — Разве они не офигительно милы?

— О боже мой, ты слышала, что Илладон сделал вчера? — спрашивает Мей, отпуская мою руку.

Когда их внимание переключается на обсуждение последних приключений Илладона, вторую по популярности тему вежливого разговора, я пользуюсь шансом ускользнуть.

Осматривая столовую, собираясь убрать поднос, я замечаю, что что-то не так, на краю моих мыслей что-то щекочет. Что-то, чего я не могу понять. Что это такое? По коже пробегает покалывание, нервные окончания оживают, пока я пытаюсь понять, что меня беспокоит.

Гершом.

В столовой нет ни одного члена его «лагеря». По крайней мере, Энид и Джейкоб должны уже быть здесь. Они должны помогать Берту с едой. Что-то определенно не так.

Что он сейчас делает? Или ловко не делает, что больше в его стиле. Всегда виноват кто-то другой. Всегда найдётся оправдание, причина, по которой это был кто-то другой, а не он.

Ставя поднос на стопку, я смотрю через окно на подготовительную комнату. Берт собирает импровизированную посуду. Ну, мы называем их посудой, подносами, но это уже слишком громко для них. На самом деле это куски металла, извлеченные либо из обломков нашего корабля, либо из разрушенных частей самого города. Некоторые из наиболее умелых выживших занялись ремеслом, и это здорово. Растираем металлолом в формы, формируем из него импровизированные подносы, миски, чашки — основные вещи, которые нам нужны. Конечно, все они грубо обработаны, и у многих из них довольно острые края.

И всё же, это куда лучше, чем ничего.

Те инструменты, которые у нас есть, перестали работать. Все они требуют энергии. Небольшая часть энергии, которой располагает город, уходит на поддержание работы купола, поскольку он защищает от бродячих монстров, а также снижает жар от солнца.

Все согласны с тем, что купол является главным приоритетом. Даже Гершом не спорит.