Читаем Стамбульский оракул полностью

После того как Элеонора вышла из кареты, к ней приблизилась прелестная молодая женщина, похожая на девушек, которых она видела в личных покоях султана, когда приходила в себя после припадка. Незнакомка была довольно молода, лет семнадцати, не старше, хотя даже сквозь просторное одеяние можно было разглядеть ее женственные формы. Она молча взяла руку Элеоноры в свою и поцеловала кончики ее пальцев:

— Султан ждет вас.

У нее были удивительные зеленые глаза, в которых притаились крупинки золота, и длинные пушистые ресницы. Она подождала, пока Элеонора не освоится, повернулась и повела девочку во дворец. Они шли по лабиринту дорожек, дважды сворачивали вправо и один раз налево, пока не оказались перед сводчатым павильоном, откуда доносился аромат апельсина и мускуса.

— Здесь я вас покину, — сказала незнакомка, останавливаясь перед дверью, по обе стороны которой замерли стражники. — Султан пожелал говорить с вами наедине.

Молчаливые великаны расступились, во рту у Элеоноры стало горько. Она взяла женщину за руку и сказала:

— Простите, можно задать вам вопрос?

Та посмотрела на Элеонору с сочувствием и нежностью, как будто девочка была крошечным воробышком, вывалившимся в траву из гнезда.

— Вы не знаете, о чем его величество хочет со мной поговорить?

— Нет, — ответила она, — я не знаю. Но не сомневайтесь, он не сделает вам ничего дурного.

Элеонора задумалась, не нашлась что еще спросить, а молодая женщина повернулась и пошла прочь.

Элеонора оказалась в комнате, которая носила название Ирисового зала из-за лепного орнамента вокруг двери. Комната была небольшая и просто обставленная, почти всю заднюю стену занимал полукруглый синий диван, на котором сидел султан с книгой в руках. Кроме дивана, Элеонора увидела деревянный стул с выгнутой спинкой — его украшала перламутровая инкрустация, — письменный стол и картину с изображением лисьей травли. Она молча наблюдала за султаном несколько минут, потом спросила:

— Это «Песочные часы»?

— Да, — ответил он, корешком вверх откладывая раскрытую книгу на диван. — Не знаю, как тебя благодарить за это редкое удовольствие.

— Где вы сейчас?

— Третий том. Когда ты вошла, я как раз дошел до той сцены, где генерал Кржаб собирает всех членов семьи, чтобы отругать их и поделить сокровища, которые он обнаружил в недрах шкафа своей матери.

— «Правда — скользкая рыба, — процитировала Элеонора знаменитые строки, — что сверкнула чешуей в воде, благородный боец, который не боится поставить жизнь на карту…»

Султан улыбнулся и закончил предложение:

— «…но тяжкий груз, что тянет корабль на дно».

Вслушиваясь в звук его голоса, Элеонора поняла, что непростительно нарушила правила дворцового этикета целых два раза. Она не только напрямую обратилась к султану, без титула и принятых формальностей, но и забыла поклониться. Она в ужасе прижала руки ко рту, упала на колени и стукнулась лбом об пол.

— Прошу тебя, — поморщился султан.

Она искоса посмотрела на него, но голову от пола не оторвала.

— Не нужно. Можешь сесть, если хочешь. — Он радушно указал на стул справа от дивана.

Она с опаской подошла к стулу, боясь допустить еще какое-нибудь нарушение этикета, и присела на самый краешек. Только тут она разглядела лицо султана: он немного походил на бея, особенно нос и контур верхней губы. Только от бея пахло табаком, а от султана — сиренью и лавандой, с легкой ноткой апельсина.

— Я хотел поговорить с тобой наедине, — начал он. — Мне надо задать тебе очень серьезный вопрос, и я хотел бы, чтобы ты отвечала свободно, без давления моих придворных. Ты можешь ответить искренне? Готова принять решение, от которого зависит вся твоя дальнейшая жизнь?

Элеонора смотрела на носки своих туфель, которые не доставали до пола.

— Да, я готова.

— Ты вольна выбирать то, что захочешь, но я прошу тебя подумать, как твое решение отразится на жизни других людей.

Он помолчал и посмотрел на нее. Ее руки были сложены на коленях, на лице выражение полнейшей безмятежности.

— Вот о чем я хочу спросить тебя: согласна ли ты остаться во дворце, жить в гареме, в этой комнате, если пожелаешь? Твои дни будут наполнены чтением, игрой на уде, каллиграфией — всем, чем захочешь. Любое твое желание будет исполнено немедленно. Взамен от тебя ничего не требуется, разве только время от времени обсуждать со мной и великим визирем государственные дела.

Элеонора подняла руки с колен и запустила пальцы в волосы. Вопрос был не только сложный, но и неожиданный, он застал ее врасплох. Надо было все взвесить, продумать все вероятности, принять во внимание столько возможных последствий. Она задумалась, попробовала решить все сейчас же, но тут ее охватило странное тягостное чувство, которое очень напоминало ее состояние перед самым припадком. Она моргнула и пришла в себя.

— А как же бей?

— Бей? Полагаю, он будет жить так же, как раньше, я имею в виду, до твоего появления.

— Но ведь он огорчится?

Ее вопрос несколько озадачил султана.