Читаем Сталин и ГРУ полностью

В декабре 1931 г. в Управлении был подготовлен доклад: «Основные задачи работы 4-го Управления штаба РККА на 1932 г.», который должен был утвердить начальник Штаба РККА. В документе указывалось, что основной задачей Управления на следующий год является: «обеспечение его мобилизационной готовности как центрального органа военной разведки». При изучении вероятных противников основное внимание должно было быть обращено на «выявление планов мобилизации и стратегического развертывания вероятных и возможных противников СССР по состоянию на 1932 г.». Предусматривалось, что Управление будет систематизировать и обобщать полученные агентурным путем материалы о направлениях и взглядах «оперативно-технической подготовки буржуазных армий». Предусматривалось также, что агентура Управления будет получать регулярную информацию о военной и военно-политической жизни за рубежом, и в первую очередь о конкретных военных приготовлениях против СССР, а также о новых достижениях в области технических средств борьбы и о новых формах боя и операций. Армии крупнейших стран мира — Англии, Франции, Италии, Японии — насыщались новой боевой техникой. Их генштабы разрабатывали новые формы операций, и, естественно, в Москве хотели знать, с чем может столкнуться РККА в будущей войне.

Вся разведывательная информация, полученная Управлением к 1932 г., была сведена в основной документ: «Записка о мобилизационном и стратегическом развертывании вероятных и возможных противников СССР на 1932 г.». В документе учитывались возможности противников на западных, южных и восточных границах. Очевидно, руководство разведки считало так же, как и в 1928 г., что в случае войны против Союза будет воевать весь капиталистический мир. Документ был солидным, в информационном отделе Управления продолжали работать с размахом: 6 печатных листов текста, 10 печатных листов таблиц и 60 карт и графиков. К сожалению, в открытых фондах РГВА не удалось найти более подробной информации об этом документе. С большой долей вероятности можно предположить, что такой солидный труд был отправлен на самый «верх», руководству наркомата. Тональность действий военной разведки была задана. И начиная с 1932 г. агентура Управления работала с полной нагрузкой и в Европе, и на Дальнем Востоке, добывая все новую и новую информацию о странах, которые считались вероятными противниками СССР. Все полученные к 1932 г. материалы так же, как и в предыдущие годы, систематизировались, обобщались и анализировались в мозговом центре Управления — информационном отделе, которым так же, как и в конце 20-х, руководил А.М. Никонов. Они использовались для составления мобилизационных справочников по армиям стран, которые считались возможными противниками в то время (Польша, Румыния, Финляндия, Латвия, Эстония, Литва), а также для составления обычных справочников по вооруженным силам, военной технике, тактике и оперативному искусству. Очень большой объем составляла и периодическая информация. Это в первую очередь знаменитый журнал «Информационный сборник» (для служебного пользования), выпускавшийся с 1926 по 1941 год. В начале 30-х его тираж доходил до 10 000 экземпляров, и он рассылался по бесплатной подписке до командира батальона. Из других периодических изданий, выпускавшихся с грифом «Сов. секретно», можно отметить «Военно-политический бюллетень», регулярную радиосводку по итогам деятельности радиоразведки и ежемесячный отчетный доклад о важнейших полученных материалах.

В июне 1932 г. Берзин и Никонов представили высшему военному руководству: Ворошилову, Гамарнику, Тухачевскому, Егорову и «соседям» — ИНО ОГПУ информацию о взаимоотношениях двух союзников — Польши и Румынии. Это был агентурный материал германской разведки, который Абвер по существующим договоренностям отправил в Москву. Пилсудский выехал в Бухарест, где и провел переговоры с высшим руководством страны. Германская агентура, имевшая в Румынии традиционные сильные позиции, подробно освещала эти переговоры. И так как агентура Управления в Румынии была слабой, то она мало что могла сообщить о переговорах на таком высоком уровне. Поэтому информация Абвера имела для Москвы определенное значение.