Читаем Сталин полностью

Летом 1945 года на Потсдамской конференции руководителей держав-победительниц уже разделяли заметные противоречия относительно будущего Германии, судьбы ее бывших союзников в Европе. Черчилль считал, что в странах, освобожденных Советской Армией, отсутствуют основные демократические институты, в ответ Сталин выдвинул возражения в связи с обстановкой, сложившейся в Греции после английского вмешательства. Стремясь предотвратить приход коммунистов к власти, англичане начали уничтожать греческих партизан. Политика раздела Европы на зоны влияния стала получать реальное оформление. Во время конференции президент Трумэн проинформировал Сталина о том, что Соединенные Штаты имеют новое оружие огромной разрушительной силы — атомную бомбу. В своих мемуарах Черчилль, который присутствовал при этом разговоре, писал, что у Сталина «не было представления о подлинном значении информации американского президента, если бы он понял, о каком революционном изменении в мировой политики идет речь, то, естественно, это отразилось бы в его реакции». Однако это мнение Черчилля не соответствует действительности. Сталин прекрасно понимал, какое значение имеет атомная бомба, но в ходе переговоров он счел необходимым в тактических целях разыграть неинформированность. Американская атомная монополия оказала сильное воздействие на его внешнюю политику в последующие годы, что в свою очередь не могло не сказаться на условиях жизни в самом Советском Союзе. Хотя после первого применения атомной бомбы обещанию Советского Союза вступить в войну с Японией не придавали особого военного значения, однако СССР выполнил свои союзнические обязательства, и это в конечном итоге привело к значительному укреплению его позиций на Дальнем Востоке.

Новая американская администрация, во главе которой стоял уже не Рузвельт, а агрессивный по своим намерениям Трумэн, обладала атомной бомбой, что существенно изменило направленность внешней политики Соединенных Штатов. Были приостановлены поставки в СССР по системе ленд-лиза, действовавшей во время войны. Участие США в послевоенном восстановлении Советского Союза обусловливалось политическими требованиями. Реакцией Сталина были недоверие и подозрительность по отношению к западным державам. Со стороны Запада он ощущал угрозу. Сталин недооценил экономические возможности Соединенных Штатов и Западной Европы, поскольку все еще мыслил категориями общего кризиса капитализма, что, естественно, предполагало возможность внезапного экономического краха. Однако он принял меры по ускорению разработки советской атомной бомбы. Вновь утвердилось мнение о том, что Советский Союз представляет из себя осажденную крепость, то есть возродилась та политика, которая 20 лет тому назад была одним из «объективных» оправданий многих внутренних деформаций и искривлений.

Отвечая на речь Черчилля в Фултоне в 1946 году, в которой провозглашался враждебный в отношении СССР политический курс, Сталин сформулировал новую линию во внешней политике, более жесткую, более конфронтационную по духу. Все это вместе привело к началу так называемой «холодной войны».

Сессия Совета министров иностранных дел великих держав, состоявшаяся в марте — апреле 1947 года в Москве, выявила между бывшими союзниками острые противоречия в отношении Германии. В это время президент Соединенных Штатов провозгласил «доктрину Трумэна», в соответствии с которой он взял на себя обязательство по защите «свободного мира». Доктрина была направлена против Советского Союза, который представлялся как инициатор возможных коммунистических переворотов в западных странах. Вскоре после этого американцы объявили о «плане Маршалла», программе «восстановления и развития» европейских стран.

Для Сталина взаимосвязь между этими двумя американскими инициативами была вполне ощутимой. Со своей стороны он отказался от участия Советского Союза в «плане Маршалла» и склонил к такому же отказу руководителей восточноевропейских стран, на территории которых находились советские войска. Этот шаг не потребовал от него больших усилий. Отказ от участия в «плане Маршалла» не имел большого значения, потому что, как пишет А. Ноув, «ретроспективно мы можем с уверенностью утверждать, что американский конгресс вряд ли принял бы „план Маршалла“, если бы он не был представлен как средство борьбы против коммунизма. Это означает, что если бы Молотов согласился на „план Маршалла“, то причинил бы тактические трудности Вашингтону, поскольку маловероятно, что Советскому Союзу выделили бы помощь. Москва на эти и другие проявления „холодной войны“ отреагировала тем, что еще сильнее натянула вожжи политических систем тех стран, которые все больше становились от нее зависимыми». В то же время следует отметить, что не только на политику Сталина, но и на все развитие Советского Союза влияла международная обстановка, то есть внешний фактор.