Читаем Сталин полностью

Судьба стран — бывших союзников Германии, ее сателлитов определялась с развитием углублявшихся конфликтов между державами-победительницами. Положение этих стран в течение трех лет после войны постепенно менялось. В дни победы Сталин в примирительном и уступчивом тоне сформулировал политику Советского Союза в отношении указанных стран. Главная цель состояла тогда в том, чтобы оторвать бывших сателлитов от Германии, поэтому он предлагал не месть, а политику облегчения положения этих стран. На четвертом заседании глав правительств на Потсдамской конференции 20 июля 1945 года Сталин выразил суть этой политики: «Теперь другая сторона вопроса. Я имею в виду речь г-на Черчилля. Конечно, у Италии большие грехи и в отношении России. Мы имели столкновения с итальянскими войсками не только на Украине, но и на Дону и на Волге — так далеко они забрались в глубь нашей страны. Однако я считаю, что руководствоваться воспоминаниями об обидах или чувствами возмездия и строить на этом свою политику было бы неправильным. Чувства мести или ненависти или чувство полученного возмездия за обиду — это очень плохие советчики в политике. В политике, по-моему, надо руководствоваться расчетом сил.

Вопрос нужно поставить так: хотим ли мы иметь Италию на своей стороне, с тем чтобы изолировать ее от тех сил, которые когда-нибудь могут встать против нас в Германии? Я думаю, что мы этого хотим, и из этого мы должны исходить. Мы должны оторвать от Германии ее бывших сообщников.

Много трудностей, много лишений причинено нам такими странами, как Румыния, которая выставила против советских войск немало дивизий, как Венгрия, которая имела в последний период войны 20 дивизий против советских войск. Очень большой ущерб причинила нам Финляндия. Конечно, без помощи Финляндии Германия не могла бы осуществить блокаду Ленинграда. Финляндия выставила против наших войск 24 дивизии.

Меньше трудностей и обид причинила нам Болгария…

Таковы грехи сателлитов против союзников, и против Советского Союза в особенности.

Если мы начнем им мстить на основе того, что они причинили нам большой ущерб, то это будет одна политика. Я не сторонник этой политики. После того как эти страны побеждены и Контрольные комиссии трех держав находятся в них для того, чтобы они выполняли условия перемирия, пора перейти к другой политике — к политике облегчения их положения. А облегчить их положение — это значит отколоть эти страны от Германии»[93],

Важнейшими гарантиями такого отрыва Сталин считал то, о чем он не произнес ни слова на конференции. Речь шла об изменении общественного строя этих стран. Подобные преобразования помимо влияния такого фактора, как присутствие частей Советской Армии, имели и свои внутренние причины. Режимы власти в старых восточноевропейских странах из-за тесного союза с фашизмом и в результате внутреннего распада не имели прочной опоры. В то же время — и Сталин это хорошо понимал — буржуазная демократия, не имела в этих странах глубоких корней, хотя он недооценивал различия в развитии между Балканскими странами, Венгрией, Польшей и Чехословакией. Общественные реформы, начатые в этих государствах, сначала развивались постепенно. Влияние и политический вес коммунистов, вошедших в правительства, значительно превосходили их пропорциональное представительство в политической жизни. Отдельные руководители коммунистических партий, как, например, Димитров в Болгарии или Гомулка в Польше, придерживались мнения, что страны сами должны определять специфику своего продвижения к социализму.

С точки зрения политического устройства это означало — в отличие от советской модели — многопартийную систему и парламентскую демократию, естественно, при ведущей роли коммунистов. Первоначальный опыт такого развития Сталин оценивал положительно. Однако в первые месяцы 1947 года обстановка начала коренным образом меняться. Социал-демократические партии были растворены внутри коммунистических партий, буржуазные партии постепенно удалены из парламентов и ликвидированы. В то же время, на Западе коммунистов начали изгонять из состава правительств. «Холодная война» стала реальной действительностью.