Читаем Sputnik (СИ) полностью

Он молчал, глубоко дыша где-то рядом с ее ухом. Так близко, что темные пряди его волос скользнули по ее шее. Раскрытой ладонью Романова чувствовала биение сердца в груди Солдата. Сильное, как и он сам, размеренное. Значит, все-таки человек. Не робот.

Отпустив его, она отстранилась и отошла на шаг. Посмотрела на него ещё несколько секунд, улавливая полное недоумение в ответном взгляде. Уголками губ улыбнулась, уже более задорно и игриво, и вышла из раздевалки, тихо шмыгнув по коридору, чтобы не попасться никому на глаза.

Наташа была неглупой, а потому додумалась держать язык за зубами и никак не выдать себя перед завистливыми одногруппницами. На совместных тренировках держалась отстранённо, всегда с высоко поднятой головой, на Солдата почти не смотрела. Во всяком случае, когда кто-то мог это заметить. Они и без этого обсуждали ее все время.

— Видели, как он на неё смотрит?

— Она специально приходит раньше, чтобы с нашим Солдатом подольше побыть.

Конечно, Наташа замечала на себе его взгляды, особенно после случая в раздевалке. Посматривала в ответ, вглядывалась в прозрачные голубые глаза, пытаясь понять, что за мысли кроются в этой темноволосой голове.

Он чаще всего молчал, иногда говорил, но коротко и только по делу. Мог дать совет на тренировке или поправить позу, но, как говорится, тоже без фанатизма.

— Подними локоть выше, плечи расслабь, — говорил он, смотря в глаза, но никогда не обращаясь по имени.

Солдат был одной большой загадкой, вызывавшей кучу вопросов без единого ответа. Им говорили, что он не совсем обычный человек, но в подробности никто не посвящал. Откуда он взялся? Что именно сделали с его телом и сознанием? И, самое главное, кем он был до того, как потерял имя и стал Зимним Солдатом?

Иногда, когда удавалось поймать его взгляд, Наташа задумывалась, кто же все-таки на неё смотрит: безымянный солдат или тот, кем он был до этого. Они стёрли из его памяти не все, Романова знала. В его голове была программа, ряд установок, но помимо этого где-то в глубине остался человек, которому когда-то принадлежало это тело. Вопрос был лишь в том, какая его часть осталась жива. Может она хоть немного влияла на его действия, а может просто беспомощно смотрела. Но в одном девушка была уверена: когда ее губы коснулись его пореза на скуле, на секунду, хотя бы на долю секунды, рядом с ней стоял человек, а не запрограммированная на бой машина.

***

Когда на стрельбище Наташа получила пулю навылет в правую руку, ее одногруппницы ликовали. Не то чтобы они так сильно желали ей плохого, нет, но медики на несколько дней отстранили ее от от тренировок, в том числе от общей, и у них наконец появился шанс порисоваться перед Солдатом.

— Он спрашивал о тебе сегодня, — довольно сообщила Лена, когда зашла проведать ее в сан части.

Наташа посмотрела на неё из-под полуприкрытых век. Сильное обезболивающее чуть туманило сознание, но светящееся лицо Беловой она видела ясно. Пуля, прошившая ее правую руку, отлетела рикошетом от стены, и куратор посчитал это случайностью, но Романова видела, чей Макаров ее выпустил.

— И что же сказал?

— Немного, конечно. — Белова присела на край кушетки, рассматривая уставшее лицо одногруппницы. — Перед началом тренировки спросил «где четвёртая?», когда недосчитался тебя. И все.

Ей, конечно, это безмерно льстило — обожаемую всеми Наташу Солдат назвал просто «четвёртой», даже не по имени.

Романова сделала над собой усилие, чтобы не закатить глаза. Она знала, что Лена пришла, чувствуя вину за то, что «случайно» пустила ей в руку рикошетом пулю, но все же не смогла удержаться и не поддеть. И знала, что как бы сильно не хотелось, она не расскажет руководству. Даже если подаст рапорт, они не поверят. Куратор отдал отчёт, его слово весомее. Никому не захочется возиться в разборках между девчонками.

— Знаешь, если тебе что-нибудь понадобится… — вновь заговорила Лена с налетом наигранного волнения, — ты можешь…

— Спасибо.

Домой Наташу отпустили уже вечером, зашитую, обработанную и с дополнительной дозой обезболивающего. Пуля прошла прямо-таки ювелирно, не задев кость, иначе ее бы отстранили на гораздо более долгий срок. Забинтовали от середины предплечья до плеча, сказали через два дня показаться. Обычно огнестрельные заживают гораздо дольше, но в мед части появились какие-то новые сыворотки, активирующие ускоренную регенерацию, и Романова стала одной из первых, на ком их решили испробовать.

Обезболивающее со своей работой справлялось хорошо, но ощущение слабости и противного натяжения кожи не давало покоя. Наташа, зайдя домой, не без труда переоделась одной рукой, сняла пропахшую медикаментами одежду, накинула длинный халат. Голова все ещё гудела, сознание заволокло легкой дымкой, и она прошла в ванную, не заметив Солдата, забравшегося со стороны улицы на карниз ее приоткрытого окна.

Уперевшись в шершавые кирпичи стены и металлической рукой держась за подоконник, он с той стороны взглядом искал в комнате знакомый глазам силуэт. Его обострённый слух улавливал тихие шаги где-то за стеной, поймал оброненное вполголоса ругательство.