Читаем Спутанные частицы (СИ) полностью

– Знаете, – вздохнул Кербер после недолгой паузы. – Вы мне даже чем-то симпатичны. Наверное тем, что я понимаю ваши устремления. Они мне близки. Но, увы, вряд ли чем-то могу вам помочь. Никак невозможно.

– Почему? – Гур криво усмехнулся. – Начальство не одобрит?

– Не без этого, – не стал спорить хозяин. – Но главное – ваше желаемое действие противоречит сущности бытия. Невозможно пройти туда, куда пройти невозможно. К тому же Суд, вынесший вам приговор, не имеет иных инстанций, кроме, собственно, первой. Как ни крути, ваше стремление бессмысленно, мало того – опасно для любого из миров. Знаете, у меня было предостаточно времени, чтобы выстроить непротиворечивую теорию моего здесь нахождения. Теорию, подкреплённую и фактами и аргументами…

Гур только сейчас заметил, что у Кербера несколько зубов – гнилые. Когда он открывал рот, становился хорошо виден ряд чёрных сточившихся резцов на верхней челюсти.

– Какие ещё теории… – неопределённо буркнул Гур. – Всё и так ясно как белый день.

– Не скажите, не скажите, – покачал головой хозяин. – Не всегда окружающая нас действительность может истолковываться однозначно.

– Да перестаньте!

– Нет, нет, почему же? Взять хотя бы вашего спутника, как там его?

– Бармин… – перед мысленном взором Гура вновь всплыла жуткая картина кончины напарника и его передёрнуло.

– Да, Бармин. Вы собственными глазами видели его не очень лицеприятную смерть, однако вы же понимаете, что не всё так просто. Бармин потерял лишь физическую оболочку, и, признаться, очень комфортную оболочку, но это вовсе не значит, что ему удалось полностью свести счёты с жизнью. Трансформация здесь, после Суда, она ведь может приобретать самые необычные формы, но всегда идёт по нисходящей спирали. Поэтому в Чашу, по сути, попадает уже совсем примитивный организм. Боюсь, своей неразборчивостью Бармин обрёк себя на очень долгие, если не вечные мучения. А ведь исключительно по своей глупости. Он доверился вам, слабо представляя исход предприятия. А вы не стали разубеждать его. Потому как вам был необходим напарник, чтобы дойти до этого места. По большому счёту, вы его обманули. Тем удивительнее ваше желание оправдаться перед Судом.

– Всё было не так, – глухо пробормотал Гур.

– Это уже не важно, – покачал головой Кербер. – Знаете, глядя на вас мне вспомнилась поучительная притча про кричащего великана.

Хозяин сделал паузу, видимо, ожидая уточняющего вопроса, но Гур только криво ухмыльнулся.

– Впрочем, на её полный пересказ у нас уже нет времени, – продолжил Кербер. – Я озвучу резюме. Знаете, что выяснилось в итоге? Чем крик великана отличался от крика любого другого обычного, среднестатистического существа нижнего мира?

– Чем же? – хрипло спросил Гур.

– Ничем. Это был обычный крик мучающегося создания. Даже не очень-то и громкий.

Гур практически не слушал, он примерялся, как сподручнее оглушить собеседника. Ещё минуту назад ему на глаза попалось нечто вроде железной кочерги, небрежно прислонённой к батарее. Надо только, чтобы страж отвлёкся, повернулся к нему, к Гуру, хотя бы на две секунды спиной. Этого будет достаточно, чтобы схватить кочергу и обрушить её на голову хозяина. Прямо на темечко. Реакция у Гура ещё что надо, он не сомневался, что мышцы не подведут. Только как сделать так, чтобы Кербер отвернулся?!

– По-моему, вы меня не слушаете, – заметил меж тем хозяин. – А зря.

– А? – «вернулся» к разговору Гур, лихорадочно соображая, как отвлечь внимание собеседника.

– Зря, потому что времени у нас осталось… да ничего уже не осталось. Увы и увы! – и тут Кербер отвернулся. Сам. Полностью. Встал со стула и как по команде обернулся к Гуру спиной, мягко свесив руки «по швам».

Гур змеёй метнулся к батарее, благо сделать требовалось для этого пару шагов, схватил кочергу, ощущая ладонью неровно-шершавую поверхность рукояти, вернулся к застывшему изваянием Керберу – на всё про всё понадобилась пара секунд – и отчаянно замахнулся.

И в это же мгновение стал расти. Пухнуть. Пол неожиданно принялся отдаляться, словно бы Гура схватили за загривок и стали резко поднимать вверх. Недвижимая фигура Кербера уменьшалась, оставаясь внизу, но Гуру удалось успеть рассмотреть, что тот вовсе, оказывается, не отворачивался, вернее, не переставал на него смотреть. На затылке, в одной из проплешин лысины стража горели безумным огнём два испепеляющих красных глаза, раздвинувшие открытыми чёрным веками сухую и дряблую старческую кожу.

Гур хотел закричать, но не услышал себя, он разевал рот, но из него выталкивался лишь невнятный негромкий клёкот.

Пол, а вместе с ним и силуэт старика, меж тем стал стремительно приближаться, но вместо неминуемого катастрофического падения и превращения в кляксу из живых тканей, в самый последний момент сознание Гура схлопнулось, всякое движение прекратилось, весь его мир залил белый молочный туман, в котором – точно посередине – мелко-мелко вибрировала жирная чёрная точка, отчего её края казались слегка размытыми.