– Но вы выглядите свежей, словно маргаритка.

– А чувствую себя так, будто кто-то оборвал все мои лепесточки, гадая «любит – не любит».

– Не огорчайтесь. Возможно, ответ был как раз «любит».

Девушка не ответила. Я вскрыл телеграмму и прочел:

Телеграмма была подписана Бертой Кул, под ней значился адрес агентства.

Письмо, заклеенное в цветном конверте, издавало слабый аромат духов. Почтовый штемпель гласил: «Шривпорт. Луизиана». Дата в письме указана не была, просто стояло «Шривпорт» и было написано: «Вышлите мне шесть пар чулок. Размер восемь с половиной, цвет номер пять по вашей карте». Далее следовала подпись «Эдна Катлер» и адрес с улицей.

Я положил письмо в карман и спросил Этель Уэллс:

– Когда есть поезд в Шривпорт?

– А вам обязательно ехать поездом?

– Можно и автобусом.

Она сунула руку в отделение под стойкой возле ее стола, достала расписание автобусов, раскрыла его и вручила мне.

– Вижу, что совершила ошибку.

– Какую?

– Надо было заказать чулки себе и дать свой домашний адрес.

– А почему бы вам не попробовать сделать это сейчас?

Этель держала в руках карандаш с грифелем и бесцельно чертила им на лежавшей перед ней стенографической тетради. Поколебавшись, она сказала:

– Пожалуй, я так и сделаю.

Я вернул ей расписание автобусов.

– Сегодня меня в городе не будет, – сказал я со значением. – Если кто-нибудь станет меня спрашивать – я на конференции.

– Хорошо, сэр. А если придут еще письма, что мне делать?

– Больше писем не будет.

– Вы готовы побиться об заклад?

– Готов.

– На пару шелковых чулок?

– Против чего взамен?

Глава 15

Было около восьми вечера, когда я позвонил в дверь квартиры, чей адрес значился в письме Эдны Катлер.

Из маленького микрофона раздался женский голос:

– Кто там?

Я приблизил губы к трубке:

– Представитель «Силкуэр импортейшн компани».

– Я думала, что вы в Новом Орлеане.

– У нас есть отделения по всей стране – специальные представители.

– Вы не могли бы прийти завтра?

– Нет, я совершаю сейчас объезд этой части штата.

– Я не могу принять вас сегодня.

– Сожалею, – произнес я тоном, выражающим окончательный ответ.

– Подождите минутку. Когда в таком случае я смогу вас увидеть?

– Когда в следующий раз приеду сюда.

– И когда же это будет?

– Через три-четыре месяца.

– О, постойте, – раздался испуганный возглас. – Я одеваюсь. Подождите минуту. Что-нибудь наброшу и открою вам дверь. Поднимайтесь.

Прожужжал дверной замок, и, открыв входную дверь, я вошел. Поднявшись на один марш, я прошел по длинному коридору, глядя на номера на дверях квартир. Эдна Катлер в голубом халате стояла в дверях и ждала меня.

– Я думала, что вы доставляете заказы почтой, – сказала она.

– Да, мы делаем именно так.

– Ну, входите. Давайте посмотрим. А почему вы явились лично?

– Мы должны поступать в соответствии с правилами, установленными ФИК.

– А что такое ФИК?

– Федеральная импортная комиссия.

– О, я все равно не понимаю, почему…

Я улыбнулся:

– Милая молодая дама, нам грозит штраф в размере десяти тысяч долларов и тюремное заключение на срок двенадцать месяцев, если мы продадим наш товар не частному лицу. Мы не имеем права продавать товар дилерам или кому-либо, кто намерен перепродавать его.

– Понятно, – сказала Эдна Катлер несколько успокоенно.

Она была брюнеткой, но не такой темной, как Роберта Фенн, и выглядела очень ухоженной. Волосы, брови, изгиб длинных ресниц, покрытые лаком ногти – все указывало на то, что на свою внешность она тратит много времени и денег. Женщины так тщательно следят за собой только в том случае, если являются чьей-то собственностью, в которую стоит вкладывать деньги.

Я осторожно оглядел ее.

– Ну? – спросила она, улыбаясь.

– Я еще не вполне убедился в вас.

– Убедились?

Эта молодая женщина была весьма в себе уверена. Сидя здесь, в квартире, неглиже, позволяя рассматривать свои ноги, точно желая тем самым продемонстрировать, что ей должно быть предоставлено первоклассное обслуживание, она не торопила меня и ни в малейшей степени не была озадачена. Я просто не был для нее человеческим существом – просто шестью парами чулок по сходной цене.

– Хочу взглянуть на образцы, – сказала она коротко.

– Вас защищает гарантия.

– А откуда мне это знать?

– Потому что вы не должны ничего платить не только до тех пор, пока не получите чулки, но даже пока не проносите их полных тридцать дней.

– Мне трудно поверить, что вы можете себе такое позволить, – сказала она.

– Можем, но лишь потому, что очень строго отбираем заказчиков. Однако давайте перейдем к делу, мне нужно нанести еще с полдюжины визитов. Ваше имя – Эдна Катлер. Вы хотите приобрести чулки для себя лично?

– Да, конечно.

– Как я понимаю, вы не занимаетесь бизнесом. И все же хочу, чтобы вы заверили меня, что ни одна пара этих чулок не будет перепродана.

– Ну конечно. Они нужны мне самой.

– А если каким-то друзьям?

– Ну какое это имеет значение?