Читаем Совы не моргают полностью

Итак, вы написали вашему мужу, требуя объяснения, как он умудрился жениться, не завершив дела о разводе, который недействителен, поскольку вам документы вручены не были. Иными словами, вы подцепили его на крючок и собирались заставить платить бешеную цену. Он не хотел допустить, чтобы его нынешняя жена узнала подлинное положение вещей. Короче, вы сделали с ним то, что хотели.

Я замолчал и смотрел на нее, ожидая объяснений.

Наконец она сказала:

– Вы изображаете все так, будто бы я выдумала невероятно хитрый ход. На самом деле я ни о чем подобном не помышляла. Мой муж оклеветал меня, выдвинув ложные обвинения, подверг всяческого рода унижениям. Не знаю, намеренно ли он вывалял меня в грязи, чтобы я не могла находиться среди своих друзей с поднятой головой, или был обманут сам. Он нанял частных детективов и заплатил им фантастические деньги. Эти детективы должны были представить свидетельства, чтобы заработать деньги, поэтому снабжали Марко всякого рода измышлениями, и Марко, ликуя, думал, что и в самом деле получил обо мне компрометирующие сведения. Он платил им огромные суммы.

Она замолчала на миг и прикусила губу, пытаясь взять себя в руки.

– И что тогда?

– Он сказал мне, какие факты у него против меня имеются, и показал отчеты детективов, а когда дал прочесть кучу лжи, я взбесилась.

– Вы признали эти факты?

– Признать! Я сказала ему, что это самая гнусная ложь, которую я когда-либо читала. У меня был настоящий нервный срыв. В течение двух недель меня лечил врач. Он и посоветовал мне отправиться в путешествие, уехать куда-нибудь, где мне ничто не будет напоминать о случившемся. Посоветовал просто исчезнуть.

– Симпатичный доктор? – спросил я, улыбаясь.

– Да, он был очень внимательным.

– Советы он давал вам в письменной форме?

– Откуда вы знаете?

– Просто спросил.

– По правде говоря, да. Я отправилась в Сан-Франциско и оттуда написала ему письмо. Писала, что мне не хочется возвращаться, просила совета. Он прислал мне ответ, утверждая, что, по его мнению, лучше всего полностью изменить обстановку.

– И вы, конечно, случайно сохранили это письмо. Продолжайте.

– Я отправилась в Новый Орлеан. В течение трех недель все было прекрасно. Жила в отеле, а тем временем подыскивала квартиру. Потом кое-что произошло.

– Что именно?

– Я встретила кое-кого на улице.

– Кого-то, кто знал вас раньше?

– Да.

– В Лос-Анджелесе?

– Да. И тогда я решила исчезнуть.

– Здесь что-то не сходится, – сказал я. – Если вы встретили знакомого на улице в Новом Орлеане, то с таким же успехом могли встретить кого-нибудь из прежних друзей на улицах Литл-Рок, Арканзаса, Шривпорта или Тимбукту.

– Нет, вы не поняли. Этот человек спросил, где я живу. Мне пришлось сказать. Я знала, что он сообщит мой адрес общим знакомым, все будут знать, что я в Новом Орлеане, и захотят меня при случае видеть. А у меня не было желания встречаться с людьми, которые хоть что-то знали о моей прежней жизни, но я предпочитала иметь в Новом Орлеане место, куда со временем могла бы вернуться. И тогда я встретила Роб. У нее были свои проблемы. Она тоже хотела скрыться так, чтобы ее не могли найти. Я спросила ее, не согласится ли она поменяться со мной именами. Она ответила, что эта идея очень ей нравится. Я попросила ее найти подходящую квартиру, где смогла бы жить позже, когда буду готова вернуться в Новый Орлеан, и сказала, что заплачу за нее.

– А какое имя вы взяли себе?

– Имя Роб.

– На какое время?

– Не более чем на два-три дня.

– А что потом?

– Внезапно я поняла, – ответила она, – что играю с огнем. Узнав о моей затее, адвокаты моего мужа могли обвинить меня в том, что я убежала и стала жить под чужим именем, а это равносильно признанию вины. Тогда я снова взяла свое имя, и появились как бы две Эдны Катлер. Одной из них стала Роб, живущая в Новом Орлеане, а другая была настоящая Эдна Катлер.

– Очень, очень интересно, – сказал я. – От такой истории мог бы расплакаться даже самый крутой судья, сидя над своими законами.

– Я прошу не о сочувствии, а только о справедливости.

– Хорошо, – кивнул я. – А теперь давайте покончим с комедией. Все это выдумали не вы.

– Что вы хотите этим сказать?

– Не вы выдумали план, призванный поставить вашего мужа в затруднительное положение: чтобы он сделал ставку на самый большой выигрыш, а затем обнаружил, что банк пуст.

– Я вас не понимаю.

– Я знаком с очень многими юристами, но существуют всего четыре-пять, которые могли бы придумать действительно ловкий трюк, но, чтобы придумать такое, нужен был чрезвычайно изобретательный юрист.

– Но я же вам говорю, что никакого плана не существовало. Я ничего не придумывала.

– Невольно приходит на память наш друг – Пол Нострэндер, – сказал я.

– А что он?

– Вы знали его?

Эдна Катлер умолкла на несколько секунд, обдумывая, как лучше ответить.

Пока она придумывала ответ, я улыбался, а затем сказал:

– Вы не ожидали, что вам может быть задан такой вопрос? Поэтому, Эдна, вы и не придумали заранее, как на него ответить.

Она сказала твердо:

– Нет. Я не знаю его.

Я видел, что на лице Роберты Фенн выразилось удивление.