«Во всяком случае, для Аральска не все так безнадежно потеряно», – подумалось мне. Я приготовилась встретиться с мертвой, безжизненной, засоленной водой, потрескавшейся почвой, но вместо этого перед моими глазами предстали лебеди и чайки. Северная часть Аральского моря – конкретное доказательство того, что антропогенных экологических катастроф все же возможно в какой-то степени избежать при наличии у властей желания и средств для инвестирования. Власти Казахстана взяли все под свой контроль, и это им неплохо удалось.

В самой большой в мире, не имеющей выхода к морю стране рыба важнее, чем хлопок.

Возможно, для 30 000 жителей Аральска осталась еще какая-то надежда, подумала я. Хочется верить, что в один прекрасный день ржавые краны в порту снова будут запущены. И в то, что стоящие сейчас на сухом песке лодки вновь начнут поставлять рыбу на покупательские прилавки. Если это произойдет, то даже есть надежда, что кому-то в один прекрасный день придет в голову идея отремонтировать гостиницу «Арал».

Империя

– Распад Советского Союза был трагедией, – заявил орнитолог. Это был обладатель густой белой бороды, и хотя ему было около 60, выглядел он при этом на все 80. – Американцы победили, они получили все, что хотели! Люди не понимают, что мы проиграли войну четвертого поколения, информационную войну. Они не понимают, что войны могут вестись на таких высоких уровнях. – Его мучил приступ неудержимого кашля. Получив передышку, он вытер рот рукавом джемпера и продолжил: – Все выяснилось сразу после распада Союза. Мы не такие, как европейцы. Мы совершенно другие.

Из окна офиса открывался вид на снежные вершины, национальный парк Аксу-Джабаглы, на дикие яблони и пышные луга, где бок о бок паслись коровы и лошади. Вид можно было принять за рекламное изображение Швейцарских Альп. Зеленые луга были пунктирно усеяны дикими тюльпанами. Орнитолог знал национальный парк как свои пять пальцев – до выхода на пенсию он был его директором.

Путешествие на поезде из Аральска заняло 17 часов, и все здесь оказалось именно таким, как и следовало ожидать. Русский охранник Владимир поджидал нас с икрой и водкой, а половина вагона сидела, заигравшись допоздна в карты. Несмотря на то что правила игры для меня так и остались непонятными, я выигрывала подряд одну партию за другой.

– Для нас очень важным является община, – продолжал орнитолог. – «Я» остается на втором плане, но никогда на первом. Для тех, кто вырос в Советском Союзе, существует больше вещей, которые нас объединяют, чем разделяют.

Будучи украинцем, он считал себя русским.

– Быть русским – это не национальность, это менталитет, это состояние! – восклицал он. – Давайте вспомним, к примеру, Пушкина. Его дед был арапом, но сам он был стопроцентным русским! У здешнего народа – казахов – до прихода русских ничего не было. Ни школ, ни литературы, ни цивилизации, ни культуры. А теперь от каждого, кто поступает на работу в правительственные учреждения, требуется свободное знание казахского! Да у них даже толком и алфавита не было до прихода русских. Они русским всем обязаны!

Новый приступ яростного кашля. Вытерев пот со лба, он сделал глоток чая, чтобы прочистить горло.

Я воспользовалась предоставившейся возможностью, чтобы вставить вопрос:

– Но, вероятно, не все в Советском Союзе были цветочки?

– Да, в Союзе было немало дурного, – признал орнитолог. – Но было и много хорошего. В каждой стране имеются свои изъяны. Во всех странах есть тюрьмы. На сегодняшний день в американских тюрьмах заключенных больше, чем раньше в лагерях ГУЛАГа.

– Ну а как происходило развитие страны после распада СССР? Для Казахстана все прошло благополучно?

– Какое развитие? – Орнитолог хрипло рассмеялся. – Да ведь ничего же не происходит! Мы продолжаем работать на советских заводах. Китайцы строят дороги. Мы продаем нефть, но скоро и она закончится. Самое печальное заключается в том, что у нас больше не осталось ученых.

Из-под стопки книг, лежащих на столе, он вытащил толстый, зачитанный до дыр справочник и стал его листать. Обложка по краям истрепалась, от времени и частого использования бумага пожелтела.

– В этой книге можно найти всю информацию о птицах. Вот какие книги раньше писали! А теперь студенты не могут даже читать по-латыни, – фыркнул он. – Мы продаем нефть и покупаем китайские товары, сами ничего не производя. Все, во что я сейчас одет, из Китая. Вы только посмотрите! – Он наклонился и задрал штанину, из-под которой появились белые теннисные носки. – Носки, обувь. Брюки. Вот это все. Все эти разговоры о суверенитете – просто бред. Настоящую независимость мы можем получить только после вступления в Евразийский союз.