Точка таджикской границы в Киргизстане представляла собой настолько скромное зрелище, что сначала мне показалось, будто это очередной контрольно-пропускной пункт. Сонная собака-ищейка для поиска наркотиков равнодушно понюхала колеса нашей машины. Пограничники жили в маленькой хижине, где было место только для четырех двухъярусных кроватей и стола, за которым сидели трое солдат и играли в карты. Увидев меня, они разбудили четвертого, который спустился с верхней койки, оделся и достал две простые тетрадки. Пока молодой солдат аккуратным почерком записывал мои паспортные данные, меня пригласили присесть на краю кровати (в комнате не было ни одного стула) и угостили остывшим чаем.

– Как долго вы здесь? – поинтересовалась я.

– Два года, – мрачно ответил он.

Как только мы перебрались на другую сторону, ландшафт поменялся. Земля вокруг нас была зеленее, а на склонах холмов – краснее. Пики были покрыты сверкающим снегом.

Киргизская пограничная станция была куда лучше. С другой стороны шлагбаума стояло около пяти-шести совершенно новых кирпичных домов. Эргаш, мой шофер, нетерпеливо просигналил, но шлагбаум нам никто не открыл. Вокруг не было ни души. Только когда я вышла из машины и пешком перешла через шлагбаум, все неожиданно оживилось. Приковылял толстый сборщик налога и потребовал показать паспорта и водительские права. Эргаш положил в паспорт киргизскую двухсотку, что составляет около 25 норвежских крон, и передал его жирному мытарю. Тот взял купюру и вернул ему паспорт.

– Я здесь каждую неделю проезжаю, поэтому нужно сохранять с ними хорошие отношения, – объяснил Эргаш на английском, чтобы таможенник его не понял.

Нас направили на паспортный контроль. На входе висела наклейка с надписью: «Давайте вместе бороться с коррупцией и работать на улучшение Киргизстана!». За большим старомодным компьютером сидел инспектор. Мы протянули ему наши паспорта, и он начал их задумчиво листать. Увидев купюру в паспорте Эргаша, он неожиданно засуетился. Сначала положил паспорт на колени, чтобы под столом он оказался вне поля зрения. Затем во всеуслышание заявил, что мне лучше подождать в машине, пока он будет записывать паспортные данные. Это займет всего пять минут.

– Он волновался, чтобы туристы не стали свидетелями взятки, – сообщил мне Эргаш, вернувшись через пять минут. – Я заверил его, что ты ничего не видела.

– А деньги он взял?

– Ну конечно.

После того, как три банкноты исчезли в трех разных карманах, нам разрешили проехать через открытый шлагбаум в Киргизстан, единственную более или менее свободную и демократическую страну в Центральной Азии, в которой народ поднял восстание и дважды отправил действующего президента в отставку. Это также единственная страна, где западным туристам не нужны визы.

Эта сторона границы определенно отличалась от других. Разница была очевидна с самого начала, но мне понадобилось несколько дней, чтобы уловить суть этого различия. Вернее того, чего там не хватало.

Миг свободы

Киргизстан – единственная из постсоветских стран Центральной Азии, в которой действующий президент добровольно оставил свой пост. Помимо этого, страна побила рекорд по Центральной Азии по количеству президентов, хотя этот список и нельзя назвать слишком длинным. В Казахстане и Узбекистане у руля власти по-прежнему находятся руководители, изначально назначенные Горбачевым. Разумеется, они уже успели поседеть, их лица покрылись глубокими морщинами, однако, если верить результатам выборов, их поддерживает подавляющее большинство населения.

Что касается иерархии свободы и демократии, то во всех отношениях крошечный сосед Казахстана сверкает иными красками, чем близлежащие страны: Киргизстан наиболее свободная и демократическая страна Центральной Азии, здесь самая свободная пресса в регионе, а что касается экономических свобод, то эта небольшая горная держава входит в список ста лучших в мире, далеко обогнав своих авторитарных соседей. Вдобавок во всему Киргизстан – это единственная страна в Центральной Азии, которая ввела у себя парламентаризм, ограничив таким образом президентскую власть. Во всех остальных «станах» правит монархия, в лучшем случае просвещенная.