​ — Так вот поэтому они и считают, зачем платить? Для них это как–то даже унизительно, платить. Ты, конечно, можешь поторговаться… Но я считаю, если поработаешь с ними сейчас удачно, это хороший задел на будущее. Я даю твой номер?

​ — Давай.

​ — Есть какие–нибудь соображения? Что будешь делать?

​ — Есть кое–что.

​ — Не поделишься?

​ — Я не понял, кто заказчик–то — ты или Володин?

Дмитрий протягивает Егору шланг.

​ — Нет, спасибо, побегу.

​ — Все хорошо? — Лиза заглядывает в кабинку.

​ — Все отлично. Позови кальянщика, пожалуйста, пусть угли поменяет. И мне чай.

​ — Хорошо.

Мутная тень мелькает в дверях — Егор выходит на свет. Латкин устраивается поудобнее, смотрит в потолок, пускает дым. За занавеской две полуобнаженные девушки продолжают отплясывать под меланхоличный русский рэп.

16.​ Улица

Прекрасный день ранней осени. Яркое солнце, синее небо, разноцветная листва. Возле «замороженного» торгового центра потихоньку на пустырь сбредается народ. Сверху люди похожи на муравьев, а зеленый фургончик, к которому они идут — на бронзового жука. Слышно как бодрый голос сзывает толпу в мегафон. Вот мы видим уже спины, затылки, загривки, их приличное количество, с визгом шин тормозит черное авто, с заднего сиденья выпрыгивает губернатор, забирает мегафон у зазывалы.

​ — Здравствуйте, мои дорогие. Простите, что встречаемся здесь, вот так, на улице. Это позор, что глава региона не может увидеться со своими избирателями в более подходящей обстановке. С другой стороны — разве нам тут плохо? Вы слышите меня? Видите меня?

​ — Слышим! Видим! — говорят люди.

​ — И я слышу вас и вижу! И я могу вам рассказать, почему так происходит! Вы знаете, что нашу область превращают в колонию! Мы 80 процентов доходов своих отдаем в Москву! Чтобы взамен нам присылали проституток и педерастов! Простите меня за грубое выражение. А что мы имеем с наших денег? Самые высокие коммунальные тарифы в стране? Чубайса в каждой затычке?

​ — Так вы же губернатор! — кричит Смолину молодой человек в бейсболке. — Это же вы должны сделать так, чтобы этого не было!

​ — Я должен? — улыбается губернатор. — Ну, иди сюда, расскажи нам, как я должен действовать, когда в областной думе все скупили Мищенко и Колодяжный! Ты же знаешь, кто это такие? Сколько я пытался через эту Думу провести? Сколько социального жилья построил? Два дома за последний год. А хотел двадцать! А кто выступал против? Колодяжный, Мищенко. «Единая Россия»! ЛДПР! И эсеры заодно с ними. Это все одна шайка. Они верстают тот бюджет, который нужен Москве. Мы планово убыточный регион, потому что нас грабят. Потому что все головные офисы крупных компаний — в Москве! Семьи Колодяжного и Мищенко — в Москве!

​ — А ваша — в Швейцарии!

​ — Моя семья — здесь! Со мной! Иди сюда, ты, подстилка! Я тебя на третьем митинге уже вижу! Сколько платят–то?

Молодой человек теряется в толпе.

​ — Люди! Вы же не дураки, сами все видите. Подсылают своих провокаторов, стукачей, иуд. На каждом митинге несколько человек задают вопросы, рассказывают небылицы. В газетах вы про меня читаете, что я мультимиллионер, алкоголик, наркоман, скоро напишут, что я детей ем и старушек пытаю! Да?! Смолин шутливо приобнимает стоящую поблизости пенсионерку. Все смеются.

​ — Это люди без чести, без совести делают, которые плевать хотели на область, на город, на всю Сибирь. Да и на Россию. Вдумайтесь — кто крупнейшие владельцы недвижимости в городе? Мищенко, Колодяжный и Шафран. Кто заправляет в Думе? Шафран, Мищенко, Колодяжный. Кто владеет крупнейшими газетами и телеканалами? Колодяжный, Шафран, Цеперович. Что вы хотите, чтобы они вам рассказывали? Что я хороший? Да я им как кость в горле! Мы им не нужны, не интересны. Мы для них рабы.

​ — Как дела с расследованием убийства? — спрашивает угрюмый мужик в тренировочных штанах.

​ — Ищем! — вздохнув, отвечает Смолин. — Поставил на уши всех, полицию, ФСБ. Хочу, чтобы вы понимали — выборы закончатся, а жизнь на этом не заканчивается. Я вам говорю — если я забуду про эту девочку, вы можете здесь же меня растоптать, на этой площади. Я готов сердце у себя вырвать и раздавить ногой, когда про нее думаю. Отец старик чуть с ума не сошел, вчера у него был в больнице. Инсульт.

Толпа участливо вздыхает.

​ — Что с пенсиями будет?

​ — Я вам скажу, чего не будет. Вот это все, что вам девочки и мальчики в синих накидках рассказывают — этого всего не будет. Это все ложь, галдеж и провокация. Они живут от выборов до выборов, думают, все забыли, как они врали в 2003‑м, в 2007‑м, каждый год они врут. Ссы в глаза — скажут, божья роса. Народ живет все хуже, инфляция съедает ваши проценты, которые вам с барского плеча кидают. Единственное, что я, как глава региона, могу сделать — и, как глава региона, делаю — это развивать благотворительность и создавать рабочие места. У меня много друзей в малом и среднем бизнесе, и они помогают. Иногда прямо тем, на кого я скажу. Вы все это знаете.

​ — Бандиты? — выкрикивает кто–то из толпы.