Читаем Сокрытая сталь полностью

— Но у меня нет такой группы. Когда я росла, для людей во мне было слишком много от Суперов и недостаточно от Суперов для колдунов. А Матео... Это было ново и интересно, и он мне очень нравится. Он — часть этого крутого арт-коллектива, и я думала: «Это мои люди!» А потом он бросил меня, и все мои планы по созданию сообщества и открытию галерей рухнули.

Я задумалась на минуту.

— Так вот почему ты хотела устроить вечеринку? Для создания сообщества?

— Да, — ответила она, вздохнув. — Так оно и было.

— Мы хорошо провели время. Хорошая была вечеринка. Я рада, что твои друзья-художники ушли до того, как появились вампиры.

— И не поспоришь.

— А в остальном ты хочешь утешения, сочувствия или отрицания?

Она слегка рассмеялась, что, по-моему, было лучше, чем ничего.

— Прямо сейчас — сочувствия.

— Итак, когда я вернулась из Парижа, то была потеряна. Все, кем я собиралась стать, все, кем я должна была стать, осталось там. Мне пришлось снова искать себя — и я все еще ищу. Ты дала мне место, где я могла бы остаться — дом, — поправилась я. — ОМБ дали мне работу. Коннор дал мне... понимание.

— И горячее мальчишеское лето[33].

Я фыркнула.

— Да. А потом меня уволили, и сегодня кто-то пытался убить Коннора. Кто-то, кто считает нас друзьями, с кем я, возможно, никогда не встречалась, пытался лишить Коннора жизни, чтобы завоевать мое расположение.

— Это сочувствие становится удручающим.

— Да, эта неделя была очень тяжелой. — Я оглянулась на нее, увидела, что она смотрит в ответ, и предложила свою руку. — Обстоятельства будут дерьмовыми до тех пор, пока люди существуют на этой планете. Но у тебя есть семья, которая поможет тебе справиться. У тебя есть я.

Она взяла меня за руку. Сжала.

— Хорошо, — сказала она. — Можешь возвращаться к утешению.

Я улыбнулась.

— Ты подарила мне дом и дьявольскую кошку. Что тебе нужно, чтобы осуществить свои мечты? Чем я могу помочь?

Она прочистила горло.

— Может быть, мы могли бы начать делать больше для художественного сообщества? Например, не знаю, открывать галереи или что-то в этом роде?

— Договорились.

Лулу посмотрела на меня, подняв брови.

— Серьезно?

Я пожала плечами.

— Это закуски и шампанское за чужой счет. Если художественные работы хорошие, ты можешь наслаждаться ими. Если нет, можно поиздеваться.

— Крайне практичный подход.

— В этом вся я, — ответила я. Я снова села и посмотрела на нее. — Прости, если мы не уделяем достаточно времени «делам Лулу». С тех пор, как я вернулась, было много неразберихи. Не по моей вине, но в итоге я оказалась в центре всего этого.

— Ты сама поставила себя в центр всего этого.

Моим первым побуждением было ответить резким, оборонительным отрицанием. Но она была права.

— Да. Мне пришлось, — призналась я. — Я не могу просто стоять в стороне и позволять другим делать грязную работу.

— Я знаю. Ты хороший человек, Лиз. — Она села, провела руками по лицу и посмотрела на меня. — Просто иногда это чертовски неудобно.

Я улыбнулась.

— С этим не поспоришь. У нас все в порядке?

Она кивнула.

— У нас все хорошо. Как думаешь, Бенджи позволит нам устроить здесь вечеринку?

— Нет, если ты будешь называть его Бенджи.

— Лэсси?

— Завязывай, пока не поздно, Лулу. — Я обняла ее. — А походы в те заведения, где можно раскрасить керамику своими руками, считаются искусством? Я всегда хотела этим заняться.

— Конечно. Если твоя керамика окажется достаточно хорошей.

На этой неделе меня судили буквально за все.

* * *

Я прошла через зимний сад — узкую комнату из рамного стекла с красивыми креслами из ротанга — к каменному патио на улице, где вокруг каменного очага стояли несколько стульев. Коннора не было ни там, ни там, поэтому я пошла по тропинке вдоль увитой плющом стены, окаймлявшей двор, и нашла его на одеяле посреди длинного прямоугольника травы.

Я сняла сапоги, и трава под моими ногами оказалась восхитительно прохладной.

Коннор лежал на спине, подложив руку под голову, и смотрел в небо — на те немногие звезды, которые он мог разглядеть сквозь дымку огней Чикаго.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— С ней все в порядке?

Я кивнула.

— Будет. Она привыкает к тому, что я работаю в ОМБ, состою в отношениях, а тут еще этот дом. Думаю, она чувствует себя... покинутой. Ей нужно найти своих людей, и она думала, что нашла их с Матео.

— Алексей был бы счастлив отвлечь ее.

— Я знаю. И она тоже, поверь мне. Думаю, ей сейчас нужно больше времени проводить со мной. Больше времени уделять интересам Лулу.

— Что это будет?

— Думаю, я буду расписывать кружки.

Он моргнул.

— Если это эвфемизм[34], то я не знаю, для чего.

Я села на одеяло рядом с ним, скрестив ноги.

— Не эвфемизм. Художественные штучки.

— А-а-а.

— Я видела книги, — сказала я, когда мы снова оказались почти лицом к лицу.

Он приподнял брови.

— Книги?

Я ткнула его в плечо.

— Те, что в гостиной. О вампирах.

— А-а-а.

Я смахнула прядь темных волос с его виска.

— Думаю, это было очень продуманно. И я с нетерпением жду долгих дискуссий о том, в каком порядке ранжированные вампиры могут входить в комнату.

— Ни за что на свете.