Я пыталась издавать стоны, насколько мне это позволяла заполненность рта его пенисом. Не могу сказать, что гигиена тела была одной из добродетелей Петро, если они вообще у него были.

— Ага… ага… — приговаривал Петро. — И еще чуть-чуть…

«Скоро кончит, — поняла я по участившемуся ритму. — Теперь пора».

— А-у! Ты что? — задыхаясь, произнес Петро. Дальше уже пошли совсем невнятные звуки.

Он попытался вырвать свой член, но, разумеется, безуспешно. Я цепко держала его зубами, пока что не надавливая слишком сильно.

— Да я тебя сейчас!..

И взбешенный Петро поднял над моей головой кулачище толщиной с кирпич.

Вот тут я сжала покрепче и отрицательно помотала головой из стороны в сторону.

Эти осторожные движения заставили его мгновенно просечь ситуацию и не делать глупостей. Непоправимых, заметьте, глупостей.

Я не без удовольствия наблюдала, как его раскрасневшееся лицо постепенно возвращалось к своему обычному цвету, а потом быстро бледнело.

— Не надо, — полуумоляющим-полуугрожающим тоном попросил Петро. — Только не это!

Вот вам и «бык»!

Как ни странно, большинство мужчин в такой ситуации, не задумываясь, расстались бы, скажем, с одним из пальцев на любой конечности, а самые мужественные — так с рукой или ногой. Не говоря уже о таких мелочах, как ухо или глаз, — доблесть проявлена, а хозяин вознаградит щедрой рукой за усердие.

Но расстаться с ЭТИМ?!

Нет, ни один мужчина на такое не пойдет никогда, ни за какие деньги и ни при каких обстоятельствах. ЭТО им дороже головы.

— Х-хорошо, — бормотал Петро, — я сейчас… сейчас тебя развяжу.

— Угу, — чуть кивнула я головой, и Петро снова скривился от боли.

— Ты лучше не двигайся, — попросил он. — Я уже… уже…

И он с предельной осторожностью начал разматывать скотч, двигаясь, как молодой сапер на минном поле, которого ждет дома невеста.

— Вот, — продемонстрировал он мне содранный скотч, — ты видишь, я все сделал. А теперь отпусти, а? Ну давай, выплюнь его…

А вот теперь, когда мои руки были совершенно свободны, я с чистой совестью могла дать им волю, что и не замедлила сделать.

Прежде чем исполнить слезную просьбу Петра, я цепко ухватила его за… ну, вы понимаете, за что, нащупав средним пальцем болевую точку в промежности, куда со всей силы впилась ногтем.

Петро даже закричать не мог — настолько сильной была боль. Первый раз я видела, как человек такой комплекции теряет сознание за секунду.

Если бы я вовремя не отпихнула его ногой, предварительно, разумеется, с удовольствием выплюнув его потерявший силу отросток, то «бык» свалился бы на меня всей массой своей туши.

Уф, кажется, я на некоторое время получила свободу. Нашарив в кармане бесчувственного тела ключ, я отперла дверь и выглянула в коридор.

И в эту самую минуту…

Глава 5

Сначала мне показалось, что началась война. Скажем, гражданская.

Народ, потеряв терпение, начал крушить все и вся, не преминув обратить свой гнев и на особняки богатых людей. В общем, все как полагается.

Зимний воздух наполнился запахом гари, вечереющее небо рассекалось трассами пуль, вдалеке мерно стрекотали автоматы и слышались разрывы гранат.

«Похоже, это штурм, — заключила я. — Уж не в мою ли честь этот салют?»

По коридору послышался топот ног. Я захлопнула дверь, запрыгнула на высокий подоконник и спряталась за шторой, вжавшись в часть стены, не соприкасавшуюся со стеклом, получить с улицы пулю в спину мне не улыбалось.

К двери подбежали Рифмач с Кентом. Роберт Иванович был крайне взволнован — настолько, что у него начал прорезаться голос.

— Даже переговоры вести не хотят, — хрипел он. — Я деньги давал — не берут. Выходит, решили меня сдать, гады! Ну ничего, я им кровь попорчу!

Лысый Кент отнюдь не разделял агрессивного оптимизма своего хозяина.

И его можно было понять. Одно дело — когда работаешь координатором в криминальной фирме и занимаешься исключительно бизнесом, и совсем другое дело — когда с этой фирмой начинают вести себя так, как и положено государству вести себя с бандитами.

— Девку — в заложники, если она им так дорога! — заявил Рифмач, дергая на себя запертую дверь комнаты. — Эй, Петро! Петро!!!

Но Петро валялся у окна, уткнувшись мордой в мраморный пол, и еще минут пятнадцать, по моим подсчетам, не смог бы уделить внимания своему хозяину.

— Да что же это такое! — взбешенно заверещал Рифмач. — Хоть вертолет выводи да сматывайся отсюда к чертовой матери в Дагестан!

— Собьют, — неуверенно проговорил Кент. — Лучше сдаться.

— Ты думаешь, они оставят меня в живых? — обернулся к нему Рифмач. — Да я ведь такого наговорю на допросах, что ни одна соба…

Эту фразу ему не суждено было закончить. Прозвучали два глухих выстрела, и Роберт Иванович Фомичев, с аккуратной дыркой между глаз, стал медленно оседать на пол, утягивая за собой Кента, чья лысина была раздроблена выстрелом сзади.

Вслед за тем послышались торопливые убегающие шаги. Такого поворота событий я не ожидала. Соскочив с подоконника, я кинулась было бежать за стрелявшим, но поняла, что мне его не догнать.

Тогда я быстро наклонилась к трупу Кента и, задрав выпроставшуюся во время падения рубашку, сняла с пояса его пейджер.