Димка знал, что сейчас в России, оставшейся после распада СССР без своих прежних республик, вместо прежних 280 миллионов жителей проживает всего 80 миллионов, и население продолжает потепенно сокращаться естественным путём. Что люди теперь фактически живут совсем в другой стране, причём Россия уже почти что стала третьеразрядной страной мира - треть населения живёт ниже уровня бедности, один миллион россиян болен новой неизвестной ранее и неизлечимой болезнью - являются носителями вируса СПИДа, а 90% выпускников школ уже больны теми или иными хроническими болезнями, из которых психические стоят на первом месте... Так, может быть, и не стоит отправляться туда, на свою родину, ведь вряд ли там увидишь что-либо особо радостное, к тому же, так или иначе, всё равно окажешься в роли Рип Ван Винкля!

Он вспомнил знаменитого художника двадцатого века - Марка Шагала, россиянина по происхождению, но прожившего почти всю свою жизнь за границей. Самые его знаменитые картины сейчас висят в Лувре. Правда, по мнению Димки, они не представляют собой ничего особенного - просто топорные, корявые фигуры каких-то летящих по небу людей, и всё. Однообразно, убого и примитивно. Но дело не в этом. Димка знал, что когда через много-много лет, уже глубоким стариком Шагал получил возможность снова взглянуть на свою родину, он, конечно, с радостью воспользовался этим. Он посетил Россию, объездил многие города, но... он ни за что не согласился даже и взглянуть на свой родной город Витебск. Он знал, что там не осталось ничего из того, что он так любил когда-то и что вспоминал всю свою жизнь. Несомненно, Шагал тоже читал о трагедии Рип Ван Винкля. Слишком тяжело, просто невыносимо было бы для него больше никогда не увидеть знакомых с детства домов и улиц, парков и набережных, не говоря уж о том, что в Витебске, конечно, не осталось ни одного родного и даже просто знакомого лица... Для него вернуться в свой родной, но теперь совсем другой город - это было всё равно, что ещё при жизни посетить собственную могилу!

Так, может быть, Димке тоже совсем не стоит отправляться в Москву? Но всё-таки Димка снова подошёл к белоснежной стене, приложил к ней руку, сказал только одно-единственное такое знакомое ему слово, которое он не произносил вот уже столько времени: "Москва!", и, действительно, тут же оказался на Красной площади. Невидимый для людей, он бродил по занкомому месту и был очень рад, что хотя бы Красная площадь, Мавзолей и Собор Василия Блаженного даже сейчас, спустя десятилетия, оказались точно такими же, как и во времена его молодости. Правда, теперь по площади ходили совсем другие люди: ухоженные, прекрасно одетые, среди которых было удивительно много иностранцев. Некоторые местные девицы были одеты так, как и помыслить себе было даже невозможно в те далёкие годы: яркие трусики вместо юбок, голые ноги, голые животы и спины, вылезающие из-под кургузых маечек без бретелек, груди, почти вываливающиеся из этих так называемых маечек. Искусственные ресницы, искусственные ногти, искусственный румянцец, фальшивый и какой-то немыслимый цвет глаз, оранжевые волосы, ну и, в довершение всего ... ещё и православные крестики на шее! В его времена так не одевались даже проститутки. Димка подумал, что если бы он остался жить на Земле, то теперь, пожалуй, даже и его собственные внучки скорее всего тоже были бы такими же...

Димка направился к своему дому. Ни дома, ни прежней улицы, разумеется, не было и в помине. На их месте стояли разноцветные небоскрёбы диковатой архитектуры с какими-то несусветными башенками наверху. Димка про себя сразу же назвал их "кошмарики". Здесь прохожих было мало, но зато по автостраде нёсся нескончаемый плотный поток машин, в основном иномарки, а не какие-нибудь привычные "москвичи" прежних времён. А вокруг "кошмариков", на оголённых газонах, вместо пахучего разнотравья догнивали мёртвые цветы клевера, одуванчиков и донника, скошенные тупыми дворниками...

Глава 22.

Лабиринт Желаний

После задушевной беседы с Мишелем Нострадамусом в Гроте Радости Альберт Швейцер вошёл в Лабиринт Желаний и сразу же приложил руку к мраморной стене. Он не стал тратить время на экскурсию - ведь он бывал здесь много раз и поэтому не ожидал увидеть что-нибудь новое для себя. Он всегда был так занят на Следующем Уровне, пытался вместе с другими Служителями решить такие неразрешимые земные проблемы, что единственной мечтой для него постоянно была лишь встреча с любимой музыкой. Поэтому в каждое своё посещение Лабиринта Желаний он просил об одном и том же. Он только и произнёс всего лишь два своих самых заветных слова: "Музыка, музыка..." - и совсем другой, удивительный, бесконечный мир тут же открылся перед ним.