Читаем Случайный президент полностью

— Видимо, КГБ уже следил за квартирой Павла. Только мы вошли в нее, как раздался звонок. Открываем дверь, а там «трое в гражданском». Мы, говорят, следователи из КГБ, нам надо провести обыск в квартире, где проживает Павел Шеремет. «А ордер у вас есть?» Показывают ордер. «А почему нет санкции прокурора на обыск?» Начинают что-то мямлить:«Вы знаете, сегодня воскресенье, прокурора на работе нет. Но по закону можно проводить обыск с уведомлением прокурора потом, это предусмотрено уголовным кодексом». Мы их впустили, потому что прятать нам было нечего. Правда, потом адвокаты объяснили, что следователи нас обманули, и мы могли их не впускать

. — Покажите нам рабочие записи Павла, блокноты, кассеты мы быстро посмотрим и уйдем», — говорят.

Часа четыре ходили по квартире, все перевернули. Было видно, надо было хоть что-то забрать. Просмотрели все видеокассеты, на одной был нашумевший фильм Юрия Хащеватского про Лукашенко «Обыкновенный президент». Забирают. «Зачем?»— спрашиваем. «Вы же понимаете, что это мы не можем ни взять». Взяли блокнот, с записями пятилетней давности, дискеты времен учебы в институте.

Тут им по рации передают: «Главное — найти карты».

Какие еще карты? Оказывается,понадобились карты Беларуси или Литвы. Вдруг один из рывшихся в шкафу завопил: «Понятые, внимание! Карта!» Достает ее и внимательно рассматривает. «Товарищ, — говорю, — успокойтесь, это же карта Брюсселя!» Наконец, начались «Новости» на ОРТ и мы узнали, что произошло на самом деле. Стали выпроваживать «гостей»: «Идите, нам надо внучку спать укладывать». А Лиза веселая ходила. Ей исполнился всего годик и она была рада видеть столько людей в доме. Ходила за следователями и все дудела им на дудочке.

Примерно так же прошли обыски в квартирах Димы Завадского и Славы Овчинникова.

28 июля.

В 3 часа ночи нас на разных машинах отвезли в Гродно, в изолятор временного содержания Ленинского РОВДа. Там, как оказалось, нас уже ждали и встретили сурово, но вежливо. Один из сержантов сообщил, что в каждом выпуске новостей российских телеканалов передают сообщения о нашем аресте. Стало как-то полегче.

Опять личный досмотр. В камеру разрешили взять только сигареты, а вот зажигалку — нет, не положено. Камера в ИВС чуть побольше собачей конуры — полтора метра на два с половиной. Дверь обита железом, открывается только для небольшого прохода. В ней, на уровне 1,5 метра от пола, сделано маленькое окошко-«кормушка» и врезан «глазок». Первые дни после ареста проходят именно в таких изоляторах и это самое тяжелое время. Именно в первые дни, рассчитывая на стресс, следствие давит на человека, морально и физически. Именно во время содержания в ИВС следователи выбивают показания и ломают людей. Именно в первые дни получают показания, которые лягут в основу обвинения. Если человеку хватит сил продержаться 3-7-10 дней до перевода в следственный изолятор либо следственную тюрьму, то шансы выйти с минимальными потерями заметно возрастают.

Укладываюсь. Минут через десять начинает неметь рука, затем — нога, потом вся правая часть тела. Переворачиваюсь на другой бок — все повторяется. При этом бьет дрожь то ли от холода, то ли от нервов. Чтобы создать минимум комфорта, снимаю рубашку, сворачиваю и подкладываю под голову. Из «толчка» идет страшная вонь — небольшая труба от канализации специально выведена наружу, и камера просто заполнена зловонием. Заткнуть трубу нечем, разве только пачкой из-под сигарет. Но надо заставить себя заснуть, забыться... Часы отобрали при личном досмотре, поэтому приходится по внутреннему распорядку изолятора.

День начинается с уборки камеры. В полдень обход изолятора совершает начальник. Как ни странно, майор оказался внимателен и вежлив.

— Какие-то проблемы?

— Нечем прикурить.

— Ну, я всегда на обход беру спички и сигареты. Майор отсыпал спичек и оторвал кусочек серы от коробка.

— Может у вас газеты есть? У меня в сумке книга, можно ее получить?

— Книгу мы вам дадим, но с газетами напряженка. Как себя чувствуете, жалоб на условия нет? — интересуется майор.

— Холодно.

— Ничего, держитесь. Что-нибудь придумаем, — посочувствовал майор Саливончик.

Книгу мне вернули, принесли и газеты, правда, милицейские. О том, что в понедельник появились первые протесты по поводу ареста группы ОРТ, в них ничего не было. Между тем, арест журналистов ОРТ получил широкий резонанс.