Читаем Случайный президент полностью

Впрочем, тогда мы и не думали изучать обустройство белорусско-литовской границы, тем более, что основные потоки контрабанды (того же спирта) идут вовсе не лесными тропами, а через действующие пункты пропуска и преимущественно по договоренности с таможенниками и пограничниками.

...Щит «Литовская Республика» указывал, что впереди литовская территория, но где она начинается, мы узнали лишь полгода спустя, в ходе судебного разбирательства. А тогда покричали: «Пограничники, выходите!» В ответ — тишина.

Разворачиваемся и едем искать людей. Справа — хутор. Хозяин хутора -бывший военный, а теперь пенсионер Анатолий Орлов, русский, гражданин Литвы, большую часть времени живет в Беларуси. В 1986 году купил здесь дачу, а в 1991-м его жизненное пространство преобразовалось таким образом, что вернуться в Россию уже не мог, да и не захочел. В Литве же он — оккупант и чужак. Живет, как и многие пенсионеры, на даче. Вот она, история распавшейся империи в человеческих судьбах.

Орлов объяснил нам как доехать до действующего КПП «Каменный Лог». Находим, наконец, этот злополучный пункт пропуска. Подходим к прапорщику у шлагбаума. Он меня узнал, обрадовался встрече, сказал, что смотрит наши репортажи с удовольствием. Правда, несколько месяцев спустя, выступая в суде свидетелем, этот парень станет поливать нас с оператором Дмитрием Завадским грязью.

Другой пограничник, с кем мы в тот день пообщались, — начальник КПП «Каменный Лог» майор Соловьев. Он часа четыре поил нас чаем, обсуждал житейские и политические проблемы, шутил, смеялся. Потом тот же Соловьев напишет донос: «Шеремет рассказал о том, что в последнее время стало очень трудно готовить репортажи, что многие журналисты боятся вообще что-либо делать, раньше было проще. Указал на то, что в Беларуси создан полицейский режим, режим одного». Что такое «режим одного» никому объяснять не пришлось.

Оказавшись у пограничников в четыре часа дня, мы смогли уехать от них только в девять вечера — нас как мелких нарушителей передали в Ошмянское отделение милиции. Милиционеры оказались просто прелесть — вынесли в административном порядке предупреждение за въезд в пограничную зону и отпустили с миром: «А теперь езжайте и снимайте!» Времени искать пограничные секреты у нас уже не оставалось.

Вернулись мы в Минск, ночью перегнали материал в Москву, а утром я улетел в Болгарию — отдохнуть дня на три. Ничто не предвещало грозы.

26 июля

Чартерным рейсом авиакомпании «Белавиа» в субботу вечером я возвращался в Минск. С коллегами из белорусского телевидения распили пару бутылок вина и гадали, что могло бы произойти в Минске за недолгое время нашего отсутствия. Кто-то пошутил: в аэропорту, что как потенциального врага народа Шеремета уже ждут пограничники с таможенниками....

Первая тревога посетила меня как только вышел на трап. Он был был оцеплен пограничниками и людьми в штатском, однако, пока шли толпой к аэровокзалу, никого не тронули. Но едва вошли в здание,как появился начальник пограничного поста «Минск-2» полковник Луцкевич, и вот тут-то я понял, что дожил до крупных неприятностей. Полковник

шел мне на встречу со странной улыбкой на лице. (Этот целлофаново-настороженный оскал я буду помнить еще долго).

Луцкевич вежливо попросил пройти, но не на контрольный пост, а в соседнее помещение. Там нас уже ждали: пограничиник и двое в шататском. Офицер представился старшим лейтенантом Пашко.

18.30 Пашко вручает мне повестку с приглашением явиться в Главное управление пограничных войск к шести часам вечера. Расписываюсь в получении итут же двое в штатском выводят меня на улицу и по всем правилам оперативного задержания запихивают в «Жигули». «Боевое прикрытие» обеспечивали сотрудники спецслужбы пограничных войск.

18.45 Люди в штатском задерживают в здании аэровокзала водителя нашего бюро Ярослава Овчинникова. Забирают документы, ключи от автомобиля и без объяснений усаживают в специальную машину.

19.00 — Группа оперативников входит в квартиру оператора Дмитрия Завадского. В доме отмечали день рождения его сына. Были гости, дети. Дмитрий сориентировался быстро, подписывать повестку отказался и успел позвонить в наше бюро, предупредить, что его куда-то увозят.

В общем, операция по «захвату группы особо опасных журналистов» была проведена безукоризненно четко — три дня никого не трогали, дожидались, пока я вернусь.

Нас сразу повезли в Ошмяны. Даже в туалет водили с сопровождением — один становился за спиной, второй перекрывал выход из туалета, а старший лейтенант Пашко — рядом, слегка наклонившись и внимательно рассматривая то, что ниже пояса.

— Ты что, извращенец? — не стерпел я.

— А вдруг ты там чего-то перезаряжаешь...

Допрашивали нас до часу ночи. Спать разрешили в относительной свободе — в гостинице погранотряда, но звонить не позволяли. Заснули ближе к утру и больше, до 8 октября, не виделись друг с другом.

А в 2 часа ночи Пашко позвонил в наше бюро, где дежурил Дмитрий Новожилов и подтвердил: Шеремет, Завадский и Овчинников задержаны и находятся в Сморгони.